Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 193 – Юлия Арниева

Мадам Лефевр, к ее чести, не улыбнулась ни разу. Только одна из помощниц поспешно опустила голову над раскрытой коробкой.

В конце концов мы остановились на плотном белом атласе для платья и тяжелом шлейфе цвета старого золота. Мерки с меня сняли заново — придворный наряд требовал совсем иной посадки, — и мадам Лефевр пообещала первую примерку уже через три дня.

— За такую срочность, разумеется, придется заплатить особо, миледи.

— Я ожидала этого.

— И еще одно.

Уже у дверей портниха остановилась и оправила манжету.

— Обручи мы вам предоставим. У меня имеется несколько подходящих каркасов. Большинство дам, которым они нужны лишь для появления при дворе, предпочитают брать их напрокат. Заказывать новые ради нескольких часов было бы совершенно излишне.

— Не стану спорить хотя бы с этим, — вздохнула я.

Вечером, незадолго до ужина, прибыла леди Уилкс. Записку я отправила ей сразу по приезде, и ответ последовал без промедления.

— Дорогая! Милорд! Какое счастье. Едва получив вашу записку, я отправилась к вам. Хотя, должна заметить, известие о вашем приезде меня нисколько не удивило. Миссис Фицпатрик уже знала, что вам шьют придворное платье. От кого узнала миссис Фицпатрик, я не спрашивала, но подозреваю, что к завтрашнему утру весь Мэйфэр будет осведомлен о цвете вашего шлейфа.

— Боюсь, к завтрашнему утру Мэйфэр будет знать о нем больше меня.

— Несомненно. И половина уже требует объяснить, отчего вас представляют только теперь.

— Полагаю, прежде это было несколько затруднительно, — с улыбкой заметила я.

— Совершенно верно, дорогая. Но вслух этого никто не скажет, следовательно, ничего подобного никогда не происходило.

Она устроилась в кресле и тут же повернулась к Артуру:

— Милорд, вы превосходно выглядите. Норфолк вам решительно к лицу, что я нахожу крайне возмутительным. Вам полагалось там зачахнуть от скуки, и мы все были к этому совершенно готовы.

— Я искренне стараюсь не разочаровывать знакомых, леди Уилкс, — отозвался Артур, — но с годами это удается все хуже.

— Ах, не кокетничайте, граф! — Она раскрыла веер. — Впрочем, я привезла вам новости. И признаюсь сразу: главным образом потому, что не могла допустить, чтобы вы услышали их от кого-нибудь прежде меня.

Леди Уилкс выдержала паузу, которой позавидовала бы актриса из Друри-Лейн.

— Мир, разумеется, подписан. Двадцать пятого, в Амьене. Известие достигло Лондона двадцать восьмого, и с тех пор столица, насколько я могу судить, пребывает в состоянии непрерывного праздника.

— Мы слышали, — сказал Артур.

— Слышали! Но вы не видели Лондон. Иллюминации продолжались три ночи. У Мэншн-хауса выставили транспарант «Мир и изобилие», который толпа умудрилась повалить в первую же ночь. На следующий день поставили новый и приставили к нему констеблей. Лорд Корнуоллис возвращается, и теперь в салонах спорят, чем его наградят, словно на нем осталось свободное место для еще одного ордена.

— Что еще? — спросил Артур, явно понимая, что ради одной иллюминации леди Уилкс к нам не примчалась бы.

Она немедленно понизила голос.

— Герцог Кентский назначен губернатором Гибралтара.

— Вот как, — произнес Артур, чуть приподняв бровь.

— Именно. И объявили об этом, представьте себе, еще до подписания мира. Теперь все толкуют о величайшем королевском доверии. Гибралтар! Ключ к Средиземному морю, гарнизон, который, если верить слухам, давно забыл, что такое дисциплина. Кому же еще поручить приводить его в чувство, как не его высочеству Эдуарду с его знаменитой любовью к муштре? Леди Мортон уверяет, будто король лично настоял на назначении, желая тем самым показать…