Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 76 – Юлия Арниева

Прямо там, у заваленного соломой прилавка, мы сговорились о новой партии: чистое стекло, идеальное горло и бережная доставка на Кинг-стрит к концу месяца. Цену я утвердила твердую, собственноручно записав ее на обороте счета. Задаток я выдала весьма скромный, особо оговорив, что окончательный расчет произведу лишь после полного осмотра всей партии.

Когда мы закончили, стрелка моих карманных часов уже опасно приблизилась к полудню. Помня о назначенной встрече, я поспешила к карете. Дорога от Блэкфрайерс до Мэйфэра в этот час тянулась томительно долго, и у своего крыльца на Кинг-стрит я оказалась лишь в начале первого.

Времени оставалось совсем немного, а приглашение графини Уэстморленд было из тех, какими в свете не пренебрегают. Тем более она звала меня не на многолюдный раут, а в самый тесный круг, и строки её утренней записки до сих пор стояли у меня перед глазами: «Миледи, столица в ваше отсутствие решительно лишилась очарования; меж тем у меня есть к вам предмет для разговора, едва ли пригодный для ушей обыкновенных посетителей гостиных. Приезжайте без церемоний, к четырем часам».

Выказать пренебрежение леди Уэстморленд сейчас было бы неосмотрительно, а до назначенного часа оставалось немного, и я отдалась в распоряжение Джейн. Дорожное платье, пропахшее угольным дымом мастерской и сыростью стекольного склада, было снято. Я смыла с лица городскую копоть, и Джейн затянула меня в темно-зеленый шелк — достаточно богатый, чтобы отвечать обществу, в которое меня звали, и достаточно строгий, чтобы не походить на просительницу. Без четверти четыре карета уже несла меня на Гросвенор-сквер.

Дом графини издалека приветствовал меня сиянием парадных окон, а у подъезда уже замерло несколько незнакомых мне карет. Мой экипаж пристроился следом; лакей поспешил распахнуть дверцу, и я поднялась по каменным ступеням.

Мое новое положение дало о себе знать едва ли не с порога: дворецкий, принимая манто, склонился с почтением куда более глубоким, чем обыкновенно. Сама хозяйка дома сочла возможным встретить меня в холле — знак внимания, прежде ею никогда мне не оказываемый, — и тотчас увлекла в гостиную.

— Графиня Хавершем, — произнесла она, и в ее интонации угадывалось удовлетворение знатока, любующегося плодами собственных трудов. — Наконец-то. Позвольте мне представить вас нашему кругу.

Гостей действительно было немного, едва ли более десяти особ, и одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в исключительности этого собрания. Здесь не было ни склонных к хихиканью девиц, ни почтенных матрон, приглашаемых лишь ради счета. Двое сухощавых джентльменов, чья безупречная осанка выдавала долгие годы, посвященные государственным департаментам, вполголоса беседовали у окна; пожилой джентльмен в темном платье с лиловыми отворотами, несомненно принадлежащий к высшему духовенству, грел руки у огня. Леди Уэстморленд вела меня по зале без малейшей поспешности, роняя имена с изящной небрежностью, которая служит верным признаком истинного достоинства: чем более весомо имя в Сент-Джеймсе, тем с большим хладнокровием его называют.

— Мистер Перегрин Тэлбот, из министерства финансов… доктор Прайс, декан… сэр Уильям Ноллис…

Имена следовали одно за другим, и я отвечала на поклоны, стараясь запечатлеть в памяти каждое лицо.