Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 49 – Рия Адри

— Это как?

— Плохо.

— Спасибо, теперь яснее.

Даже в её голосе появилась слабая попытка улыбнуться. Я посмотрела на Мару и почувствовала, как внутри сжимается нежность. Она была моей семьёй в этом мире. Не по крови, не по ритуалу, не по метке. По выбору. Самому надёжному виду родства.

— Мы найдём способ без боли для Мары, — сказал Арвен.

Он говорил спокойно, но я слышала приказ в направлении мысли. Не мне. Себе. Найти.

Лаурис, которая разговаривала с судьями у лестницы архива, вернулась к нам с папкой в руках.

— Малхар заключён под синим огнём. Но он требует личного допроса с вами, Лина. Утверждает, что знает, как изолировать слепок от домашнего контура.

— И чего хочет взамен?

— Отсрочки по делу о межмировом захвате. Не снятия обвинений. Отсрочки.

Арвен усмехнулся зло.

— Торгуется, пока цепи ещё тёплые.

— Он знает, что нам нужен, — сказала я.

— Да.

— Значит, пойдём.

Арвен повернулся ко мне.

— Ты устала.

— Да.

— Ты была в своём теле, вытащила из него Малхара, вернулась через разрыв, сейчас еле стоишь.

— И всё это не отменяет Виктора в моей квартире.

Он молчал пару секунд.

Потом кивнул.

— Тогда идём вместе. Лаурис, протокол. Тирн, Орвин остаётся здесь. Самуил, Мара…

— Я пойду, — сказала Мара.

Самуил нахмурился.

— Нет.

— Я хранитель пути. Если Малхар соврёт о связи, я почувствую.

Она сказала это вежливо. Даже тихо. Но в тоне была та самая спокойная твёрдость, против которой бесполезно кричать. Я очень хорошо её знала. Сама пыталась так говорить, когда внутри всё дрожало.

Арвен посмотрел на её перевязанную руку.

— При первой боли отходишь.

— Да, милорд.

— Не “да, милорд”, чтобы успокоить. Выполняешь.

— Выполню.

Мы пошли к нижним камерам Совета.

Я ожидала тюрьму с сыростью и решётками. Здесь всё было иначе. Белые стены, синие огни в нишах, гладкий пол, ни одного лишнего звука. Камеры были не клетками, а круглыми комнатами за прозрачным щитом. Красиво. Холодно. Удобно для тех, кто хочет называть заключение сохранностью.

Малхар сидел в центре своей камеры.

Без мантии. Без цепи. В простой светлой рубашке, с окровавленным воротом и следами серебряного огня на коже. Даже так он не выглядел побеждённым. Скорее человеком, который временно сел за другой стол переговоров.

Он поднял взгляд на меня.

— Вы быстро вернулись.

— Вы знали о слепке.

— Разумеется.

— Он ушёл в домашний контур.

— Хорошо. Значит, Орвин всё ещё полезен.

Арвен встал рядом со мной. Молчал. Просто присутствовал. Это было давление без слов, и Малхар его оценил.

— Что нужно сделать? — спросила я.

— Назначить нового владельца домашнего контура в вашем мире.

— Мама уже держит кулон.

— Кулон держит любовь. Дом держит привычку. Ключи, стены, документы, имя на двери, счета, вещи. Если Виктор получил доступ к квартире, он может стать владельцем контура, пока ваше тело лежит в больнице.

У меня похолодела кожа.

— Как ему помешать?

Малхар улыбнулся.

— Вашей матери нужно отказаться от ложной дочери не сердцем, а правом. В вашем мире это может быть полиция, замки, заявление, собственность, свидетели. В нашем — слово крови. Смешной набор, но работает.

Я смотрела на него.

— Вы предлагаете моей маме сделать юридический запрет Виктору?

— И эмоциональный. Сказать вслух, что он не имеет права говорить от вашего имени, входить в ваш дом, трогать ваши вещи, принимать решения за ваше тело. Через кулон и хранителя это станет стеной.