Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 51 – Рия Адри

На экране мама остановилась за три ступени до площадки.

Она подняла голову.

Виктор улыбнулся шире.

— Вы меня слышите, — сказал он.

Мама сжала коробку.

— Где мы были после смерти отца Лины?

Виктор моргнул.

Одно простое движение. Но я увидела: вопрос ударил. Не в Виктора. В того, кто говорил через него.

— Вы устали, — сказал он мягко. — Я отвезу вас к ней.

— Ответь.

— Лина ждёт.

— Ответь.

Мой голос в голове вдруг стал маминым. Тихим, но упрямым. Она не кричала. Не плакала. Просто стояла на лестнице и держала коробку так, будто это был щит.

Виктор склонил голову.

— В церковь, — сказал он.

У меня сердце упало.

Он знал.

Или слепок уже добрался до памяти.

Мама побледнела, но не сдвинулась.

— Какого цвета была дверь?

Пауза.

Виктор улыбнулся.

— Синяя.

Мама отступила на одну ступень.

— Нет. Она была зелёная.

Я выдохнула резко, болезненно.

Да. Зелёная старая дверь с облупившейся краской. Я забыла эту деталь, пока мама не сказала. А слепок знал только то, что я достала из памяти для защиты. Он слышал “церковь”, но не видел дверь.

Виктор перестал улыбаться.

— Отдайте коробку.

— Нет.

— Это её вещь.

— Поэтому ты её не получишь.

Мама начала спускаться назад.

Виктор шагнул к ней.

И вдруг дверь моей квартиры открылась сама.

Там стояла я.

Моё прежнее лицо. Моя домашняя футболка. Мои волосы, собранные в небрежный хвост. Только глаза были слишком пустыми.

Мама застыла.

Я тоже.

Слепок вышел из квартиры.

Не телом. Видимостью. Тенью, собранной из памяти дома. Но мама видела его. И Виктор видел. Он смотрел на него с каким-то болезненным восторгом, как человек, которому вернули мечту, но забыли сказать, что у мечты нет души.

— Мам, — сказал слепок моим голосом. — Я дома.

Мара застонала от боли.

— Он тянет коробку. Лина, быстрее.

Арвен стоял рядом со мной у экрана. Всё это время молчал, потому что любое его слово сейчас было лишним. Теперь наклонился ближе:

— Он просит не вещь. Право.

— Знаю.

— Твоя мать должна отказать лицу.

— Это жестоко.

— Да.

И снова правда. Удобной дороги не было.

Я взяла Мару за здоровую руку.

— Ещё одно слово сможешь?

Самуил резко сказал:

— Лина.

— Одно.

Мара кивнула, глаза у неё были влажные.

— Смогу.

Я сказала:

— “Мама, я не прошу выбирать лицо. Выбирай правду”.

Мара передала.

На экране мама закрыла глаза.

Слепок подошёл ближе, протянул руки.

— Я же здесь. Ты всю жизнь хотела, чтобы я вернулась. Вот я. Обними меня.

Я смотрела на это и чувствовала, как внутри рвётся что-то мягкое, детское, беззащитное. Потому что часть меня тоже хотела, чтобы мама обняла это лицо. Чтобы хоть кто-то в моём мире получил утешение.

Но утешение на лжи всегда превращается в клетку.

Мама открыла глаза.

— Моя дочь жива, — сказала она. — Но ты не она.

Слепок дрогнул.

Виктор резко схватил его за плечо, хотя рука прошла сквозь видимость.

— Не слушай её. Она просто не понимает.

Мама посмотрела на него.

— А ты всегда хотел, чтобы я понимала Лину меньше тебя.

Он побагровел.

Вот он. Настоящий Виктор. Под слепком, под чужой магией, под обидой. Всё тот же мужчина, который не выносил, когда женщина думала сама.

— Она моя невеста, — сказал он.

— Бывшая.

— Я был рядом!

— Чтобы решать за неё.

Мама достала телефон. На экране у неё, видимо, уже был номер полиции.

Виктор бросился вниз по ступеням.