Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 75 – Рия Адри

Арвен выпил.

Я почувствовала через метку, как горечь прошла по его горлу, как тепло настоя легло на рану. Связь после выбора стала спокойнее, глубже. Не тянула и не давила. Просто была. И именно из-за этого я улавливала больше: боль под рёбрами, усталость, ярость, которую он держал за зубами, и то тихое место внутри него, где моё “я выбираю этот мир” всё ещё горело почти невозможным светом.

Нет. Не почти.

Нельзя так.

Оно горело ясно.

Я отвела взгляд.

— Мара не едет, — сказал Арвен.

Мара вскинулась.

— Милорд…

— Нет.

— Я хранитель.

— Ты держала мост. Теперь мост закрыт. В столице ты станешь целью. Здесь — под защитой Самуила, Элиры и людей Рейс.

— Я могу помочь.

— Ты уже помогла больше, чем требовал любой долг.

Мара сжала губы. Спорить с Арвеном она боялась меньше, чем раньше, но всё же выбирала слова.

— Лина?

Вот теперь удар пришёл ко мне.

Я подошла к ней и присела рядом.

— Я хочу, чтобы вы остались.

— Потому что я слабая?

— Потому что вы важная. И потому что мне нужно знать: если Калиста снова ударит по мосту, рядом с ним будет человек, которому я доверяю.

Мара посмотрела на меня внимательно.

— Это честная причина?

— Да.

Она кивнула.

— Тогда останусь.

Элира, стоявшая у малой чаши памяти с Наей, подняла ключ Севрины.

— Я останусь с ней. Дом Саан больше не будет служить Калисте.

Она произнесла это в доме, где отец только что умер, и ни одна стена не дрогнула против неё. Белые ростки Севрины поднимались из трещин пола, обвивая старые чёрные линии. Поместье выбирало новую хозяйку не по крови, которой владели мужчины, а по голосу женщины, отказавшейся быть вещью.

Лаурис закрепила решение быстро.

— Элира Саан временно принимает охрану дома как потерпевшая и свидетель. Родовые линии Саан опечатываются до суда. Любые распоряжения покойного лорда Саан после момента смерти считаются недействительными.

Калиста у стены молчала. Слишком спокойно.

Я подошла к ней.

Тирн сразу напрягся, но не остановил.

— Зачем вы убили Саан?

Калиста подняла на меня глаза.

— Он стал бесполезен.

— И всё?

— А должно быть что-то ещё? Трогательная история о моей боли?

— У вас вся история о боли. Просто вы не признаёте это вслух.

Она улыбнулась.

— Осторожнее, Лина. Ты начала говорить как человек, который думает, что понял врага.

— Нет. Я думаю, что вы всегда выбираете самый жестокий путь, потому что мягкий кажется вам унижением.

Её улыбка исчезла.

— Мягкий путь оставляют тем, кому дали место у огня.

— А вы решили сжечь дом.

— Я решила построить свой.

— На чужих телах.

— На чужих телах строят все роды. Я хотя бы не притворяюсь.

Арвен подошёл сзади. Я почувствовала его прежде, чем увидела.

— Ты не построила ничего, Калиста. Ты умеешь только открывать двери в комнаты, где уже кто-то живёт.

Она перевела взгляд на него.

— А ты умеешь красиво стоять рядом с женщиной, которую потеряешь.

— Если потеряю, это будет её выбор.

Калиста посмотрела на меня. Медленно. С ненавистью и чем-то ещё. Завистью, от которой лицо стало старше.

— Ты думаешь, победила, потому что он сказал правильные слова?

— Нет. Я думаю, что нам всем ещё придётся доказывать делом.

— Тогда докажи на рассвете.

Её глаза сверкнули.

— Малхар уже сделал первый ход. Полный Совет получил документы о твоём прежнем теле. Твоя мать дала согласие отпустить тебя, значит, с точки зрения старого закона она отказалась от права крови. Теперь единственная законная связь твоей души — драконья метка. Поздравляю, Лина. Ты сама принесла себя Арвену.