Книга Дракон отдал мое место другой, страница 113 – Виолетта Вейл

И тогда она сказала фразу, после которой я поняла: прежней игры уже не будет ни для кого. — Они положили сюда то, что когда-то сняли с нее. Кайран ничего не ответил. И я почти видела его лицо в этот момент. — Что именно? — Спросите у своей тетки, почему вещи, которыми клялись беречь женщину рода, потом оказываются в ящике той, кого на нее натягивают. Вот это уже было слишком близко к цепочке в моем рукаве. Я поняла: если останусь еще хоть минуту, кто-то из них либо откроет ящик, либо вспомнит слишком быстро, и тогда я застряну в комнате как третья правда, к которой не готовы оба. Я выскользнула из гардеробной бесшумно в тот редкий момент, когда они оба стояли спиной к шкафам. Через вторую дверцу, ведущую в малый проход для прислуги. Сердце било так сильно, что на лестнице пришлось остановиться и прижать ладонь к камню стены. В рукаве лежала цепочка. В голове — разговор. А внутри росло то страшное, ясное знание, которое уже не оставляет человеку роскоши жить по-старому. В покоях другой женщины я нашла вещь, которой меня когда-то клялись беречь. И услышала, как сама эта женщина больше не хочет нести на себе мою жизнь. Теперь схема трещала уже не только снаружи. Она начала рваться изнутри, по тем людям, которых сама же и сшила слишком грубо. А это всегда значит одно. Финал перестает быть управляемым.

Глава 21. Он ревновал меня так, будто уже вспомнил, но еще боялся признать

После покоев Эстеры мне впервые стало по-настоящему ясно: дом уже не держит схему в руках так крепко, как думал. Раньше трещины шли по вещам, ритуалам, огню, памяти, но все это еще можно было при желании назвать странностями, дурными совпадениями, болезненной реакцией рода на неудачный обряд. Теперь трещины пошли по людям. Эстера больше не хотела нести на себе мою жизнь. Кайран уже задавал вопросы не как наследник, прикрывающий порядок, а как мужчина, у которого слишком многое украли из головы именно там, где начиналось личное. Иара перестала быть просто ледяной матроной и стала нервничать быстрее, чем позволял ее обычный контроль. А это значило, что дальше удары пойдут не только сверху вниз. Они начнут лететь в стороны.

И именно в такие моменты особенно опасно расслабиться.

Я знала это слишком хорошо.

Поэтому утром, проснувшись после короткого, рваного сна, первым делом не подошла к окну, не спросила у Ниры, кто где был ночью, и не вытащила цепочку из тайника, чтобы снова проверить, не приснилась ли мне она. Нет. Я села за стол и написала на чистом листе три слова.

Юг. Цепочка. Ревность.

Потому что если схема сыплется, ею начинают пытаться управлять тем, что проще всего вспыхивает в людях: страхом, виной, собственничеством.

А Кайран в последние дни уже слишком часто смотрел на меня так, будто внутри него поднималось не только понимание, но и что-то более опасное. Что-то, чему проще дать форму не правдой, а правом.

Этого я боялась не меньше чужих ножей.

Нира вошла, когда я как раз перечитывала список имен, мест и связей.

— Вас ищут.

— Кто именно? Сегодня это уже почти литературный жанр.

— Не распорядитель. Не Иара. И не он.

Я подняла бровь.

— Тогда кто?

— Лорд Дамир Вальтерн. Северный капитан из пограничной линии. Приехал сегодня утром. Сказал, что должен говорить с вами лично по делу, которое касается рухнувшей люстры и южного советника.