Книга Дракон отдал мое место другой, страница 115 – Виолетта Вейл

Это уже не удивляло. Но закрепляло.

— Почему вы пришли ко мне, а не к Кайрану?

Он посмотрел на меня прямо.

— Потому что Кайран сейчас слишком близко к тому моменту, когда мужчина сначала рвет стол пополам, а потом думает, что делать с обломками.

Я усмехнулась.

— Значит, вы его знаете.

— Достаточно.

— А меня?

— Достаточно, чтобы понимать: вы начнете с головы, а не с удара в челюсть.

— Лестно. И опасно.

— Правда часто опаснее лести.

Я смотрела на него и понимала: да, именно такие мужчины особенно опасны для дома не по своей амбиции, а по отсутствию привычки к придворной трусости. Они видят схему как военную карту. И если решают, что внутри уже идет грязная игра, ищут не красивое лицо, а линию снабжения.

— Почему вы вообще мне помогаете? — спросила я.

— Потому что если юг протащит долг до конца через женщину, которую дом не признал, север потом будет платить за это кровью мужчин на перевалах. Я предпочитаю закрывать такие вещи раньше.

Честно. Почти неприятно честно.

— И что вы хотите от меня?

— Ничего. Пока. Только чтобы вы знали: вас пытаются убрать уже не через статус, а через скорость. Значит, осталось мало времени до той стадии, когда они начнут ошибаться чаще. А ошибки — полезны.

— Если выживешь до них.

— Да.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— И еще. Вас будут провоцировать через него.

Я чуть сузила глаза.

— Через Кайрана?

— Да. Это уже видно по тону переписки. Там несколько раз упоминается, что “мужчина начинает возвращаться к прежней траектории” и что “нужно дать ему почувствовать угрозу потери не через документы, а через присутствие чужого”.

Вот теперь я почувствовала, как внутри щелкает еще один замок.

— Чужого, — повторила я.

— Да.

Я медленно выдохнула.

Конечно.

Если не удается удержать мужчину только долгом, памятью и правильными словами, проще всего дать ему ревность. Дать рядом фигуру, на которую можно спроецировать угрозу, и заставить его действовать быстрее, жестче, телеснее. Это почти всегда сбивает человека с прямой дороги в правду.

— Они хотят, чтобы он начал ревновать меня, — сказала я.

— Не только ревновать. Чтобы он попытался закрепить вас собой раньше, чем успеет понять, на что именно его толкают.

Я прикрыла глаза на секунду.

Рианна была права.

И я тоже была права, когда сказала себе утром: ревность.

— Вы знаете, кто будет этим “чужим”? — спросила я.

— Я должен был им стать.

Я резко подняла на него глаза.

Дамир выдержал мой взгляд спокойно.

— В одном из косвенных предложений из переписки было сказано, что “северный гость с достаточно заметной репутацией может ускорить решение без прямого принуждения”. Я получил слишком любезное приглашение остаться во дворце еще на несколько дней и оказался бы идеальной фигурой для этого, если бы согласился играть слепо.

Я коротко рассмеялась.

— Какая изящная мерзость.

— Да.

— И что вы сделали?

— Пришел сначала к вам.

— А не к нему.

— Да.

— Вы уверены, что это правильно?

— Нет. Но это точнее.

Я поднялась. Прошла к окну. За стеклом во внутреннем дворе двое слуг несли корзины с дровами. Обычное движение дня. И от этого вся схема казалась еще более отвратительной. Пока дом подает обеды и меняет занавеси, кто-то рассчитывает, как лучше столкнуть меня в ревность мужчины, у которого и так уже выжгли половину личной памяти.