Книга Дракон отдал мое место другой, страница 99 – Виолетта Вейл

— Почему вы не сказали раньше? — голос Кайрана стал опасно тихим.

Эстера вскинула голову.

— Потому что в последние недели, что бы я ни сказала, это либо звучало бы как оправдание, либо как признание вины. А я не знала, в чем именно меня захотят утопить быстрее.

Я смотрела на нее и понимала: да. Это правда. Если бы она пришла с этим утром, никто бы не слушал ее как свидетельницу. Только как женщину, у которой слишком много причин отвести от себя подозрение.

— Значит, юг решил ускорить оплату долга, — сказала я.

— Или юг решил, что если не выйдет перепривязать дом мягко, надо убирать ту, под кого он все еще слишком упрямо дышит, — ответил Кайран.

Эта фраза повисла в зале.

Я почувствовала, как в груди что-то медленно и зло сжимается. Потому что да. Он сказал это почти открыто. О доме. Обо мне. О том, что они видят уже не только факты, но и меня как помеху живой связи.

Эстера очень тихо выдохнула.

— Тогда вы оба понимаете, что дальше мне не выжить между этими линиями спокойно.

Я перевела взгляд на нее.

— А вы впервые поняли, что договор не защищает женщину, через которую его проводят?

— Нет, — сказала она устало. — Я просто слишком долго надеялась, что, если сыграю свою роль идеально, меня хотя бы не сломают раньше времени.

И вот это было уже страшно честно.

Кайран смотрел на нас обеих так, будто наконец видел не двух женщин у одного места, а две разные раны одной и той же старой машины.

— С этого момента, — сказал он, — никто из южной линии не входит во внутренние залы без моего разрешения.

— Это вы скажете совету? — спросила я.

— Нет. Я скажу стражам.

— Уже лучше.

— И еще, — он посмотрел на меня. — Больше никаких одиночных прогулок по открытым галереям и балам, пока мы не найдем исполнителя люстры.

— Вы неисправимы.

— Да.

— А я не обещаю слушаться.

— Знаю.

— Тогда зачем повторяете?

— Чтобы хотя бы один из нас делал вид, что контролирует происходящее.

Я усмехнулась.

— Делать вид у вас всегда получалось прекрасно.

Но ответить он уже не успел.

Потому что в дверях снова появилась Иара.

Не одна. С двумя старшими женщинами рода, как с живым напоминанием, что никакой разговор внутри этого дома не может оставаться по-настоящему частным дольше нужного.

Ее взгляд сразу упал на меня. На платье. На Эстеру. На Кайрана. И я поняла: она уже знает, что что-то в этом вечере пошло не так не только для дома, но и для схемы в целом.

— Похоже, ужин затянулся, — сказала она.

— Похоже, да, — ответил Кайран.

— Леди Эстере нужен покой.

— Разумеется, — сказала я. — Женщинам в этом доме всегда особенно нужен покой, когда они начинают видеть слишком много.

— Довольно, — отрезала Иара.

Но в ее голосе теперь был не просто холод. Напряжение.

Она тоже увидела то, что увидели все остальные: я пришла к ужину в цветах законной жены, и дом не сумел проглотить это молча. Эстера не оттолкнула меня так, как от нее ждали. Кайран не осадил меня открыто. А значит, красивый рисунок продолжал рваться уже не по краям, а в центре.

Я поклонилась ровно настолько, чтобы это не выглядело ни покорностью, ни вызовом.

— Благодарю за вечер, леди-матрона. Он был очень познавательным.

И вышла прежде, чем кто-то попробовал снова определить мне место своим голосом.

В коридоре я шла медленно, но внутри все еще гудело. От усталости. От злости. От того, насколько точно иногда приходится бить символом, когда прямая правда еще недостаточно громкая для такого дома.