Книга О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь!, страница 15 – Надежда Мамаева, Мира Вишес

Черные брови типа сошлись к переносице, губы были сжаты в тонкую линию, а желваки проступили на лице, давая понять: мне здесь о-о-очень не рады.

— Кажется, днем я недостаточно ясно дал понять, что тебе здесь делать нечего, — в голосе брюнета вновь угрожающее послышалось рычание, он позабыл про светское «вы». Хотя церемонии — это с леди, а когда из нее ты превратилась в мишень, то можно и наплевать на манеры. А гад меж тем продолжил: — Так вот теперь повторю: убирайся отсюда!

Я пискнула и рефлекторно отступила еще на шаг. Даже не шаг. Так, шажочек… И затараторила:

— Да я не сюда стремилась, а тебя искала! — выпалила и только потом осознала: все же «тыканье» — штука заразная, не хуже, чем зевание. И стоило этому волчаре так обратиться ко мне, как и я сама забыла о воспитании. Но не будешь же извиняться и исправляться… Ситуация слегка не располагает, знаете ли.

— Зачем? — озадачился брюнет, глядя, кажется, разом и на меня, и словно сквозь. Туда, где мою спину холодила темная магия, исходившая от черного монолита.

Странное ощущение, когда сзади все мерзнет, а лицо опаляет жаром то ли стыда, то ли страха. Во всяком случае, когда я пугалась, кровь к щекам и шее приливала, хотя у некоторых наоборот.

Так что сейчас я чувствовала себя этаким поросеночком на вертеле, подвешенным над огнем: пока один бок подгорает, второй остывает… Хотя лучше бы поостыл этот гад с ружьем. И чего, спрашивается, так злиться-то? Ну пришла… Может, я в него влюбилась! С первого взгляда. Как в спасителя, который вынес меня из беды. На руках! Смог! Столько протащил… Но, кажется, мне характер этого типа вынести будет куда сложнее. А надо! Во имя науки и собственной жизни. Соберись, Мэдди, давай!

И я, попытавшись мило улыбнуться и придать глазам скорбно просящее выражение, протянула с придыханием, подражая знаменитой диве магофильмов:

— Чтобы встретиться еще раз…

У мужика на это дернулся глаз. Да, заявление было так себе, особенно с учетом того, что я совсем недавно говорила ему же «ненормальный» и «спятил». Похоже, сейчас тип считал сумасшедшей меня. Ну и что! Главное, чтоб целиться перестал. А если еще скажет, где бинты раздобыл, я ему даже выстрел прощу. Прибью сначала, но прощу же…

— И поблагодарить за спасение. Я бы не знала, что без тебя здесь делала одна…

— Поблагодарила — теперь убирайся! — произнес волчара, впрочем наконец-то опуская чарострел.

М-да, во влюбленность не поверил. А жаль… Хотя попытка была не пытка. Правда, мой здравый смысл был с последним заявлением не согласен. Но кто его вообще спрашивал?

А вот я таки уточнила. Правда, не у родимого разума, а у чужого волка:

— А еще про бинты узнать хотела: ты где их взял?

И вроде невинно так прозвучало, почему тип тогда зарычал?

А в следующий миг произошли разом две вещи: лодыжку прострелило болью, словно по ней полоснули ножом, и брюнет бросился на меня.

В пару прыжков оказался рядом, схватил за руку, дернув и буквально закинув за спину, будто закрывая от черного монолита. А символы на том словно начали наполняться синим холодным светом, и питала тот… моя кровь.

Я увидела ручеек, что тек к камню, поднимаясь против силы тяжести наверх, вливался в мрак гранита, а начинался у моей лодыжки. Там, где еще недавно был свеженький рубец, теперь снова кровоточила рана.