Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 13 – Лилия Тимолаева

А с верхнего этажа, из-за приоткрытой двери, донёсся уже знакомый шёпот.

На этот раз в нём не было приветствия.

Только предупреждение.

— Хозяйка пришла. Чужая кровь у ворот. Старый долг проснулся. Закрой дом, пока север не узнал, что ты жива.

Эти слова не упали в тишину — они словно прошли по всем стенам разом, задели лестничные перила, старые гобелены, пустые рамы, застывший воздух холла и вернулись к Ладе уже не шёпотом, а ощущением: поздно, опасность рядом, времени меньше, чем кажется.

Нисса всё ещё держала её за рукав.

Детские пальцы сжались так крепко, что ткань платья натянулась, но Лада не стала высвобождаться. В этом жесте было не только желание остановить новую хозяйку, не пустить её на второй этаж, не дать ей приблизиться к той серебристой полоске света. В этом жесте было отчаянное, почти беззвучное: останьтесь здесь, не исчезайте, как исчезали остальные.

Лада посмотрела на лестницу.

Приоткрытая дверь наверху не двигалась. Свет за ней не становился ярче, не гас, не манил теперь так явно, как минуту назад. Он просто лежал на ступенях холодной полосой, словно дом показал ей край чужой тайны и тут же напомнил: прежде чем задавать вопросы мёртвым или тем, кто притворяется мёртвым, надо разобраться с живыми.

Чужая кровь у ворот.

Она резко повернулась к окну.

За мутным стеклом двор уже тонул в сумерках. Карета исчезала за аллеей, её фонарь качался между чёрными стволами, как огонёк болотной приманки. Ровен Штайн всё-таки уехал. Уехал слишком быстро, слишком испуганно, бросив папку, которую до этого прижимал к себе так, будто в ней лежало его собственное сердце.

Но предупреждение говорило не о нём. Или не только о нём.

— Нисса, — тихо спросила Лада, не отрывая взгляда от тёмного двора, — в этих местах бывают разбойники?

Девочка сглотнула.

— Бывают те, кто хуже.

Ответ был детский, но не наивный. Лада медленно выдохнула, а затем опустила взгляд на кожаную папку с документами. Золотой знак башни и дракона на верхнем листе больше не светился, но казался выжженным в бумаге. Дом признал её. Дом предупредил её. Дом пока слушал её, когда речь шла об огне.

Значит, пора проверить, будет ли он слушать хозяйские приказы.

— Где здесь задвижки? — спросила она.

Нисса растерянно моргнула.

— Что?

— На воротах, дверях, ставнях. Чем закрывают дом на ночь?

Девочка посмотрела на главную дверь, затем на лестницу, потом снова на Ладу, будто вопрос был слишком обычным для такого вечера.

— Главную дверь никто не закрывает изнутри. Она сама.

— Это мы уже заметили. Остальные входы?

— Через кухонный двор есть задняя дверь. Ещё дверь в старые мастерские, но она заложена бочками. Из зимнего сада можно выйти к колодцу, только туда ночью нельзя. В стене у конюшни пролом. Брам говорил, что заделает, но у него руки до всего не доходят. Ворота закрываются цепью, если цепь не унесли.

— Кто мог унести цепь?

— Те, кто уходил.

Лада кивнула. Не потому, что ответ её устроил, а потому что другого ответа пока не было.

Она оглядела холл уже не как женщина, очнувшаяся в чужом мире, а как человек, которому достался огромный, тёмный, опасный дом с дырявой обороной, испуганным ребёнком, неизвестной ключницей, отсутствующим конюхом, сторожем неизвестно где и чем-то странным на втором этаже. И если она сейчас побежит к серебристой двери, дом, возможно, расскажет ей красивую страшную историю. А если она не закроет ворота, история закончится раньше, чем начнётся.