Книга Сердце стаи, страница 297 – Мариана Запата

В отличие от кое-кого другого.

Но это была несправедливая мысль. Я не злилась. Я не пыталась наказать его.

Генри раздул ноздри, а его губы растянулись в прямую линию.

— Ему не следует говорить с тобой, – ответил он более низким голосом, чем обычно.

— Я была не против, – объяснила я, разглядывая черты его лица. – Он не сделал ничего дурного.

Кое-кому не понравился этот ответ, и чем ближе он подходил, тем больше я видела признаков стресса и напряжения во всем его теле, не только на лице.

— Если бы мне не хотелось говорить с ним, я не стала бы. Он был мил. Все в порядке, – добавила я. По моему голосу было слышно, что я заняла оборонительную позицию, потому что именно так я себя и чувствовала?

Генри это тоже не понравилось, и в тот момент я подумала о том, что сегодня был долгий день не только у меня. От этого мне стало немного стыдно. Мне не хотелось ругаться с Генри. Мне не хотелось и чувствовать досаду на него.

Не сегодня.

Мне не хватало его, и все, чего мне хотелось весь день, не считая любви своего Пончика, – это объятий Сварливого Взволнованного Генри. Но, возможно, как я и подумала всего секунду назад, я была не единственной, у кого сегодня оказался не самый лучший день в жизни. Если посмотреть на это с оптимистичной точки зрения, ведь, не считая порезов на руке и пары царапин, я, пожалуй, больше травмировалась, когда гонялась за Данканом в прошлом.

— Нет оснований вести себя как ворчливый волк, Генри, – я попыталась воззвать к его здравомыслию. – Ничего не случилось. Мы всего лишь пообщались по-дружески.

Я снова села в лужу.

— Это так ты думаешь? – спросил он чересчур медленно, остановившись прямо передо мной. В темноте все прекрасные линии его тела выглядели еще более внушительными. Он натурально был горой, а я – деревом в его тени.

Одна из его загорелых рук потерла лицо, задержавшись у рта. Затем он медленно опустил подбородок. Его глаза сияли в темноте.

Он посмотрел на меня.

Он просто смотрел на меня, черт побери.

Затем он протянул ко мне руку ладонью вверх.

— Дай мне понюхать твою руку.

Я прижала ее к своей груди.

— Нет. – Я задумалась над этим. – Зачем?

— Я хочу знать, где он касался тебя, – без промедления ответил он, прикрыв глаза.

Но зачем? Я прижала руку еще ближе к своему телу и отрицательно покачала головой.

— Слушай, Пушок, я благодарна тебе за то, что ты приглядываешь за мной и хочешь защитить мою честь, но этот корабль давным-давно уплыл.

Зачем? Зачем я сказала это?

Я продолжила, не обращая внимания на выражение его лица, которое он сделал при моем неудачном выборе слов:

— Я уже сказала тебе. Не случилось ничего, из-за чего тебе нужно волноваться. Отстань уже, мы всего лишь поговорили.

Его оранжево-карие глаза скользнули по моему лицу.

— Мне нравится волноваться.

— Не знаю, с чего бы.

Я не поняла, почему мои слова шокировали его, но, судя по тому, как напряглось его лицо, он вел себя так, будто я пнула его по голени.

Но и этого мне не хотелось. Я правда старалась не вести себя мелочно.

— Ты в порядке? – спросила я, поглядывая на него. – С детьми все хорошо?

— У детей все нормально.

Я хотела еще расспросить его о них, но решила подождать секунду. Он ведь ответил лишь на часть вопроса.

— С тобой все хорошо?

— Ты спрашиваешь, все ли у меня хорошо?