Книга Сердце стаи, страница 298 – Мариана Запата

Я кивнула. После возвращения я целый час или два никак не могла выбросить из головы его лицо. Он выглядел таким расстроенным. Сдержанный, ответственный, без-единого-сомнения-что-он-сможет-одолеть-сасквоча Генри. Да, он волновался о детях, и я обиделась бы, если бы он не волновался и обо мне тоже, но…

— Я не привыкла видеть тебя настолько озабоченным, – призналась я ему. – И ты, кажется, в дурном настроении.

— Я и есть в дурном настроении. – Кадык на его крепком горле поднялся и опустился. – Я не привык чувствовать себя… – Он махнул рукой вверх, а потом вниз.

Что-то в моей груди зашевелилось.

— Я не знаю, что это значит.

Последовала пауза. Он провел ладонью по рту.

— Разрываемым на части.

— Из-за чего?

— Из-за того, что я должен делать и что хочу, – ответил он.

Я, прищурившись, посмотрела на него.

Он поднял подбородок.

— Скажи, что ты не прыгнула в реку, Нина.

Ох уж эти болтливые детки! Я лишь отчасти обращала внимание, пока они пересказывали то, что произошло, но, вероятно, это всплыло позже, при их родителях.

— Я не прыгнула в реку.

Он посмотрел на меня, не опуская подбородка.

— Как же тогда ты оказалась сырой?

Не в первый раз я пожалела, что не могу солгать и избежать неприятностей.

— Бревно ударило меня сзади и сбило меня с ног, – пробормотала я объяснение.

Глаза Генри так сильно округлились, что я удивилась, как они не выпали из глазниц.

Я гадала, куда делся Нейтральный Генри, а после, прикусив щеку, решила, что могу продолжить свой рассказ.

— Если быть точнее, я спустилась в реку. Я стояла на камне, потом села в воду, а затем вроде как… зашагала по дну?

— А потом бревно в воде ударило тебя?

Ему обязательно было говорить таким монотонным голосом?

— Именно так.

Его правый глаз оказался той частью тела, которая решила отреагировать.

— Ты не видела, насколько там было глубоко, или?.. – уточнил он, сложив руки на своей впечатляющей груди. Контуры его бицепсов прорисовывались так отчетливо, что мне хотелось провести кончиком пальца по его мускулам.

Вместо этого я засунула свои руки под мышки, благодаря себя за то, что переоделась во флисовые штаны и теплый свитер. Хотя голос я понизила почти до шепота:

— Нет, я не видела. Я не хотела пересекать половину этой чертовой реки, чтобы забрать его, но что еще я могла сделать? Дождаться, пока кто-нибудь с более длинными ногами доберется до него, также рискуя своей жизнью?

Разве это было справедливо? С чего моя жизнь ценилась выше любой другой? У Рэндалла на ранчо была любящая семья. У Эни была мать. У меня тоже.

— Да, – попытался возразить Генри.

Я посмотрела на него, но с таким же успехом могла и закатить глаза.

— Нет. Паскаль был напуган, я была напугана, а Шайло плакал. Было бы намного хуже, если бы он упал в воду. – Я зажала ткань своего свитера между пальцами. – Не злись. Я была вынуждена принять это решение, и я приняла его, и все мы до сих пор здесь.

В его груди зародилось глухое рычание, которое напугало бы меня, не знай я к этому моменту, насколько хорошо он умел держать себя в руках.

— Но ты пострадала.

— Я могла пострадать еще больше, – попыталась я предложить компромисс.

Его глаз начал дергаться еще сильнее.

— Думаешь, я не видел твою спину? Твои руки и плечи? – Генри сделал шаг вперед. – Это чертово чудо, что бревно не ударило тебя по голове и не убило.