Книга Сердце стаи, страница 313 – Мариана Запата

Мне нужно было возвести алтарь, чтобы поклоняться этому пенису, как он того заслуживал.

— Твою мать, – ахнул Генри, скользнув рукой выше по моему предплечью, но не отпуская его.

В его груди зародился низкий стон, пока я водила рукой вверх и вниз по его члену, для которого нужны были обе руки, будь у нас больше времени и не будь у меня царапин на ладонях. Останься у меня здесь зубная щетка, мои планы могли бы быть иными, но… на это у нас еще будет время позже.

Возможно.

— Ты только погляди, – выдохнула я, водя рукой по его твердому горячему члену. – Что же мне делать со всем этим? – спросила я Генри, задрав голову, чтобы встретиться с ним глазами.

Глаза Генри горели, пока он переводил их с моего лица на мою руку, державшую его член.

— Что угодно, когда угодно, – простонал он.

Я так широко улыбнулась ему, что мое лицо заболело, пока я водила рукой вверх и вниз, а его эрекция становилась все тверже и тверже с каждой секундой.

— Ты не представляешь, как сильно я жалею о том, что сейчас у нас нет больше времени, Генри, – прошептала я, не переставая работать кулаком. – Что я готова отдать прямо сейчас за то, чтобы ты сдвинул в сторону мои трусики и вошел в меня.

— Черт, Нина, – тихо простонал он. Его дыхание стало неровным, а грудь быстро вздымалась и опускалась.

— Тебе нравится? Поскольку ты не единственный, кто хочет потереться лицом между бедер. Тебе стоит знать, что мне хочется покусать тебя.

Он выгнул бедра и в тот же момент ладонью обхватил мой затылок. Приподняв мою голову, он накрыл мой рот своим, а его рука соскользнула с моего предплечья и сжала мои пальцы. Он стал водить нашими пальцами вверх и вниз по своему твердому члену. Быстрее, сжимая сильнее…

— Кончи на мои пальцы, – попросила я его, а потом поднялась на цыпочки и впилась в его губы.

Я почувствовала, как он запульсировал, а потом захрипел и застонал мне в рот, двигая бедрами: теплая сперма разлилась по моим пальцам и костяшкам. Ее было так много, что я застонала вместе с ним, посасывая его язык. Это был самый грязный поцелуй в моей жизни, и мне это нравилось.

Генри, тяжело дыша, чуть отстранился. При этом его взгляд оставался ясным и внимательным, и я не была готова к тому, что он снова накроет мой рот своим. На этот раз втянув в себя мой язык, наслаждаясь моим ртом так, будто это было его самое любимое место во вселенной и отныне его задача состояла в том, чтобы целовать меня так вечно.

Я в последний раз мягко и влажно погладила его, после чего подняла голову и, как в замедленной съемке, проследила за тем, как он ласково поцеловал меня в лоб. И только тогда я спросила:

— Так, значит, ты говоришь, что я могу делать с тобой все, что захочу?

Он посмотрел мне прямо в глаза и подкрепил все фантазии, которые когда-либо приходили мне в голову.

— Что угодно, когда угодно.

На свете существовало немало вещей, в которых я была хороша. Еще больше тех, с которыми справлялась неплохо. Но еще больше, чем мне хотелось бы признавать, было того, что давалось мне хреново.

Управление своими эмоциями находилось где-то посередине.

По пути за детьми мы с Генри почти не разговаривали. Он взял меня за руку и улыбнулся, когда я с удивлением и удовольствием поймала его взгляд. Этой же рукой я только что дрочила ему. Но поскольку никогда не знаешь, кто мог нас услышать, вместо того чтобы поговорить о том, что мы творили друг с другом, я спросила его, что именно стало с Шайло и Паскалем. Сжав зубы, он в подробностях пересказал мне, как отреагировали их родители.