Книга Последнее слово шамана, страница 155 – Иван Цуприков

«Хмммм-мы», – услышал он чей-то громкий вздох.

«Кто это? Гагг? Неужели все-таки его спас этот колдун, вернее, шаман?» – с силой напрягая мышцы в плечах и груди, чтобы привстать, подумал Михаил.

— Фу, Гагг, – услышал он шепот деда. – Фу! Иди! Иди туда.

«Значит…»

— Мишенька, Мишенька, уже полдень, нам пора идти к Серому медведю, – будил Степнова дед.

1

Виктор медленно спускал с дерева на веревке тело Свалова, упираясь одной ногой в ветку, другой – в фюзеляж застрявшего в вершинах двух огромных кедров вертолета.

Тот стонал.

Подхватив тело Свалова обеими руками под спину, Михаил его аккуратно положил на мох. Лицо Алексея Алексеевича было усохшим, скулы стали выпуклыми, как и подбородок, с которого еще год назад свисали несколько жировых «подбородков», и из-за этого Свалов всегда просил его сбоку не фотографировать, чтобы их не было видно. А теперь болезнь его буквально съела, оставив обтянутый кожей скелет. А от лощености в его одежде, холености в лице остались только воспоминания.

— А там еще кто-то есть? – спросил Михаил.

— Месиво от летчика, – ответил Виктор, быстро слезая с дерева. – Фу, смотреть на него противно, чуть не вырвало, – спрыгнув с дерева, сказал Муравьев. – Давай быстрее отсюда, а то вдруг сейчас обвалится все это на нас. Мишенька, потащили, потащили его.

И, подхватив Свалова под ноги и руки, Степнов с Муравьевым понесли его обмякшее тело к поляне, на которую, скорее всего, и планировал приземлить вертолет погибший летчик, но, не рассчитав, врезался в вершины деревьев.

Положив тело Свалова рядом с каменной глыбой, Виктор приложил свое ухо к его груди. Сердце у него работало, дыхание было, ощупав ноги и руки, определил, что переломов нет.

— Э, Виктор, смотри. – Михаил указал подбородком на дерево, на котором висел вертолет.

— Не понял. – Дед вопросительно посмотрел на Степнова.

— Он здесь, видно, садился. – Степнов показал на середину поляны.

— И что?

— Или не рассчитал что-то при посадке, скорость или что другое, а может, чего-то испугался. Ветра-то нет

— Не понял, не понял, – привстал с земли Муравьев.

— Ну, вон березу срезал винтами. – Михаил кивнул на торчащий обрубок березы и валяющиеся под ним нарубленные ветки с кусками ствола.

— А там? – Виктор, не закончив фразы, прошел к середине поляны и стал осматривать землю. – Вот это да, Мишенька, да он здесь и приземлился. Вон какие глубокие следы оставил. Прямо врезался в землю колесами и проехал метра два-три вперед.

Михаил осмотрел глубокие колеи от следов, оставленных колесами вертолета. Потом прошел влево и присвистнул:

— Крови-то.

Виктор тут же подбежал к нему и стал осматривать землю. Серебристый мох был залит темно-красным кровяным киселем.

— Это медвежья кровь. – Муравьев указал на оставшийся глубокий след от когтей животного. – Куда ж это он его рубанул. Хотя нет. Если бы косолапого он винтом зацепил, то что-то здесь от него обязательно бы осталось: лапа, голова, в крайнем случае шерсть, – осматриваясь по сторонам, предположил Виктор. – Ага. А здесь ничего нет. И пошел по кровавому следу в лес.

Михаил присел и, дотронувшись до крови, стал поднимать палец, наблюдая за каплей, медленно с него падающей и тянущей за собой тонкую, тягучую ниточку.