Книга Последнее слово шамана, страница 158 – Иван Цуприков

— Ччччччч, Мишенька, – прошептал Виктор. – Куда их отвел?

— Туда, где мы были вчера.

— Далеко, – прошептал он. Нам пора, помоги. – И, надев на себя рюкзак, подхватил под руку Свалова, ожидая, когда справа от него встанет Степнов.

— Я сам пойду, – хрипло прошептал Свалов. – Ведите меня к шаману, а с Ченем да Мошкой потом разберусь. Не ожидал, что свои стрелять будут. Будьте внимательны, с ними Жека, страшный человек.

— Да, да, – двинулся вперед Виктор.

За ним медленно пошел Свалов, следом Михаил.

Туманная полоса растворилась, как и боль в мышцах ног. Шли вроде медленно, всего несколько минут, а уже – на обратной стороне сопки, разделяющей черное болото от каменной глыбы Серого медведя, а за ним стоит высокоствольная тайга. И идется по ее светлому мху легко, словно в теле и усталости нет, оно отдохнувшее.

Первое, на что невольно обратил внимание Михаил, на высокой сосне сидит птица. Знакомая. Но по очертаниям не глухарь и не коршун. Остановился, жмурясь, стал всматриваться в птицу сквозь пробивающиеся через ветку яркие солнечные лучи. Вроде птица, а может, и обломок одной из толстых веток, подумалось ему.

Но это была птица. Раскрыв крылья, она нырнула с ветки, подлетела к ним и опустилась на землю.

— Йипыг-ойка! – громко воскликнул Виктор и остановился, подняв руку вверх, тем самым требуя остановиться Михаилу.

— Ты за мною? – спросил Муравьев у филина.

Филин был крупным, ростом с человека. Он повернулся к ним, и Михаил чуть не воскликнул с испуга. Да, да, это была не птица, а человек. Его руки были сложены на груди, одежда на нем, как и его лицо, серые, только по очертанию подбородка, носа, глаз можно догадаться, где голова. А глаза у этого человека были огромные и круглые, как у филина, только не коричневые, а желто-серые.

На вопрос Виктора он медленно прикрыл их, словно соглашаясь, и, приложив свои ладони к подбородку, немножко наклонился.

— Что за колдовство? – быстро крестясь, вскрикнул Свалов.

Березка, росшая рядом со стариком-филином, не меньше удивила Михаила, чем Йипыг-ойка. Откуда она здесь могла взяться в сосновой чаще, где, кроме этого дерева и мха, больше ничего не росло?

Но березка, словно девушка, развела непонятно откуда появившимися снизу веточками, как руками, и, снимая с себя до этого невидимую шаль, открыла свое тело. Да это была женщина. По возрасту уже немолодая, одета в легкое пальто, непонятно из чего сделанное, рыбьей чешуи или мха.

— Галя, Гал-ля, Галечка! – Голос Виктора дрожал, но при этом становился звонче и звонче. И он прямо на глазах, вместо того чтобы двинуться к женщине, неожиданно для всех упал на колени, потом на живот, не выставляя вперед рук, чтобы хоть как-то смягчить свое падение.

Михаил бросился к нему, начал трясти тело деда, но оно было безжизненным, голова болталась из стороны в сторону, как и руки.

— Не тряси его! – приказал Свалов. – Ты что, дурак? Он потерял сознание.

— Да, да, – шептал ему в ответ Михаил, но никак не мог унять себя.

— Брось его, смотри! – сипло закричал Свалов.

И Михаил почувствовал резкий ледяной холод в ладонях, выпустил тело Муравьева из рук и отшатнулся назад, не понимая, кого он видит стоящим перед собой.

Это был Муравьев, только почему-то весь серо-белесый, словно покрытый тем самым туманом, который он видел совсем недолго под своими ногами.