Книга Под крылом чёрного ворона, страница 107 – Иван Цуприков

Михаил попробовал натянуть его тетиву, стрельнул, стрела насквозь забор пробила. Да уж. И Федору, оказывается, уже далеко за пятьдесят, и силой наделены его руки большой, толстые ветки с легкостью разламывает.

— Сам деревенский-то? – поинтересовался Чиж.

— Москвич я, – потупил глаза Федор. – А то, что здесь живу и всему научен, это благодаря студенчеству. Закончил я филологический, собирал разные народные мудрости в уральских деревнях и как-то встретил у Ивделя в горах человека, пермяка. Из сталинских концлагерей еще сбежал в 1948 году. Посадили якобы за то, что резидентом какой-то иностранной разведки был. А сам-то мужик – деревня и читать толком не мог. Да и откуда в их деревне, где люди всю жизнь звероловством занимались, секреты государственные были?

Прекрасный человек был, набожный. Да такими знаниями религиозными обладал, что нигде их и ни в какой книге не найдешь. Он не знал толком, что такое биология, ботаника, зоология, но мог лося подозвать к себе и усыпить. На медведя не ходил, но зато мог с ним рядом ягоду собирать – клюкву и бруснику, шишку кедровую бить, а тот даже и не рыкнет на него.

— Да выдумки это все, – возмутился Чиж. – Оладь ему в душу!

— Я тоже поначалу старику не поверил. Но, когда своими глазами это увидел, понял, что не врет. Он обладал таким колдовством, что медведь его не чуял и не видел. Да, слышал, что у нас есть гипнотизеры, но они на человеческое сознание действуют, а он – на животных. Ружья у него не было а только нож, и все. И мясо он никогда не варил, не жарил, не солил, а – сушил. Нарежет тонкими пластами, разложит на камнях, развесит на ветках. И все.

— И сам пробовал?

— Да, Владимир Сергеевич, и мясо, и учился у него многому, а потом бросил институт и год прожил у него. Такое видел, ребята, что не поверите.

— Что, духов? – невольно вырвалось у Михаила.

— Не знаю, можно ли их так назвать. Может, лесных духов, медведя, глухаря, ворона. Разговаривают на людском языке, но его не слышишь, а чувствуешь, о чем он тебе говорит, и ты ему мысленно так же отвечаешь, и он понимает все твои слова.

— А потом их убивал, чтобы мясо заготавливать, так, что ли? – усмехнулся Чиж. – Оладь…

— Ну вот, я же сказал, – смутился Федор. – А как же ворон вчерашний? – посмотрел на Чижа Скуратов. – Вчера-то сами, Владимир Сергеевич, когда его увидели, чуть в штаны не наделали.

— Та иди ты!

— А здесь уже пятый день как ходите и ничего другого больше не видели, так, что ли? – спросил Федор.

— Да у вас лес какой-то заколдованный, – поежился Чиж. – То будто мы с Мишкой медвежонка убили, и после этого за нами гонится его мать. Ее не видели, но слышали. То будто зима и люди гонят оленей.

— Вот, а вы говорите, что я врун.

— А что же вас так удерживает здесь? – не выдержал Михаил. – Чем занимаетесь? Старость-то она вот-вот придет, тело силы потеряет. Федор Алексеевич, в таком случае нужна помощь людская. А медведи? А росомахи? А волки? А простуда, в конце концов, и тот ведьмак, который у вас чуть всю жизнь не высосал?

— И над этим я думал, – ответил Федор. – Здесь жизнь полная, а там у вас как в волчьей стае себя чувствуешь. Вожак всех себе подчиняет, и слова ему лишнего боишься сказать. А их в людской жизни много, этих вожаков. Это и городская власть, и бандитская, и на производстве, и тыкаешься среди них, как шакал. И каждый тебя ненавидит. Ну, как это ты можешь жить лучше, чем он или другой, а? Только попробуй, сразу придавит, сразу все твои богатства высосет.