Онлайн книга «Под крылом чёрного ворона»
|
Но Унху не бросил это бревно в печь, а вытащив из невидимого кармана, спрятанного у себя в верхней одежде, острый камень, начал им стесывать кору с березы и, показывая на печь, просить Ретишу открыть ее крышку. Ретиша, взяв кочергу, приподнял ею заслонку и отступил в сторону. С испугом смотря на кочергу, Унху, что-то шепча, бросил в печь кусочек коры, потом – второй, третий, и только после этого засунул туда бревно и заглянул внутрь. — Вот такие дела, – закачал головой Ферапонт, – угры верят в свои сказки. — И что-то видят в них. — Фанаты, – сказал Ферапонт. — Что? – с удивлением посмотрел на товарища Ретиша. — А-а, – махнул в ответ рукой Ферапонт, – духи. – А сам невольно удивился, и откуда ему пришло на ум это слово. Что оно значило? Нет, не знает. – Нум-Торум, их повелитель. — А-а, Бог – царь, а Нум-Торум… Что-то сильно стукнуло в стену землянки, да с такой силой, что вздрогнули не только стены, но и земля под ногами. Ретиша, перепугавшись, присел на землю в ожидании чего-то, как и Ферапонт. — Нум-Торум, Нум-Торум, – упав на колени, запричитал Унху. – А Нум-Торум, мы не хотела тепя бранаты, ты босой Нум-Торум мы лупим тепя… — Дела-а, – следя за Унху прошептал Ретиша. – Мы лупим тепя Нум-Торум, – то ли попытался передразнить, то ли согласился с Унху он. – Надо выгнать его, а то пожар будет у нас. – Сказав это, обернулся кузнец к Ферапонту. — Угу, – согласился с ним Ферапонт… — А Мэнки, великан злой, так говорил там сам казак. Первый человек, которого сделал их Нум-Торум. — Их, – усмехнулся Ретиша. – Бог сделал нас, а не Нум-Торум. И в этот же момент снова кто-то сильно ударил в стены землянки… — А-а-а! – закричал что есть мочи Унху. – Кынь-Лунг, Кынь-Лунг. – И, вскочив на ноги, бросился к столу, схватив стоящую на нем фигурку всадника на коне, которого еще недавно вырезал Ферапонт из березы, начал поднимать его вверх и причитать: – Мув-керты-ху, Мув-керты-ху. – И бросился к лестнице, забрался по ней вверх и, открыв дверь, выскочил из землянки. — Фу-у-у, – посмотрев на свечу, перекрестился Ретиша. Потом встал на колени, залез под скамью, достал из-под нее тонкую струганую доску и подал ее Ферапонту. – На, вырежи икону, а я ее вылью из золота. — Царицу Небесную, – прошептал Ферапонт. 3 Воздух был звонким от мороза. Казалось, идешь не по снегу, а по песку, перемешанному с сухой глиной – хрум, хрум, хрум. Обследовав все вокруг землянки, Ферапонт и Ретиша так ничего и не нашли, чем могли нанести такие сильные удары по стенам землянки. Может, крепление бревенчатых стен подсело под землей? Эта мысль успокоила, земля мерзлая, удержит все бревна на месте, а придет весна, лето, обязательно все разберут и осмотрят, отремонтируют. А может даже, и построят новый дом, только теперь уже наполовину врытый в землю. За два года жизни здесь никто их из царских людей не искал, да и путь оленеводов далеко от этого места болотного проходит, по которому и кочевники зимой движутся, и казаки, и весь народ лесной. Ретиша долго рассматривал вырезанную Ферапонтом икону. Покачал головой, жуя веточку, пожал руку резчику и пошел в сторону кузни. А Ферапонт остался. Выпустил из землянки Слепыша, стал наблюдать за птицей, севшей рядом, на сосновую ветку и осматривающую все по сторонам. |