Книга Под крылом чёрного ворона, страница 138 – Иван Цуприков

Где же эта птица?

Двинулся и тут же обо что-то споткнулся и, не удержавшись, теряя равновесие, уперся на лук. Левую ногу отставил в сторону, посмотрел вниз, за что зацепился. Нет, это была не ветка и не кочка, а заячья шкура. Окровавленная, замерзшая, с кусками мяса на ребрах. Птичья работа. Где же ты, кликун, ворон или коршун? Сова бы зайца проглотила полностью, по размеру ему месяца два-три, зайчонок.

Всматриваясь вдаль, внимание Ферапонта привлекло черное пятно, лежащее на том месте, где был убитый зайчонок.

«Хоть бы только не спящий медведь».

Несмотря на страх, продолжил двигаться ближе и ближе к лежащему животному. Да, да это было животное, не очень крупное, медвежонок или, или… Очень трудно рассмотреть, кто. Натянув тетиву, прицелился, но что-то мешало ему сейчас разжать пальцы, чтобы отпустить стрелу. А ни топора, ни ножа с собой не взял, а вдруг мишка сейчас поднимется?

— Крау-ау, крау-ау.

Сильно взмахнув крыльями, поднялся в воздух Слепыш и, плавно развернувшись, сделал круг между лежащим животным и Ферапонтом.

— Ой ты молодец! – вырвалось из уст охотника. – Иди сюда, иди, Слепыш, Слепыш! – медленно отпуская тетиву со стрелой, позвал сову Ферапонт.

Птица села рядом с животным и снова, несмотря на то что она выше голубичного кустарника, тут же слилась с ним на его пестром фоне. А вот желтые фонарики его глаз ярко блеснули в последних лучах солнца, закрывающегося облаками.

— Ки-ки-ки, – позвал к себе Слепыш Ферапонта.

Что же это за животное? Приблизившись еще немножко к нему, вроде бы не вся шкура у животного черная, местами с белой проседью и пятнами. Нет, это не медведь, а лось или олень, может, в крайнем случае росомаха.

Еще сделал несколько шагов вперед. И вдруг Слепыш, легонько взмахнув своими огромными крыльями, прыгнул на это животное и, потоптавшись на нем, снова развернулся к Ферапонту и продолжал смотреть на него.

Животное и не двинулось под тяжестью птицы, значит, было убито или умерло. Эта мысль расслабила Ферапонта, сняла напряжение, и он, увеличивая шаг, направился к нему.

Но это было не животное, а Унху. Охотник присел перед ним, взял «большого человека» за ладонь, она была не закостеневшей, мягкой, даже немножко дрожала. Приподняв голову Унху, похлопал пальцами по щекам. Губы Унху начали двигаться, борода, забитая снегом, затряслась.

«Видно, ранен», – подумал про себя Ферапонт и, подставив под спину Унху свое колено, начал сильнее тормошить его лицо.

«Большой человек» начал приходить в себя, морщиться, скорее всего, от боли, хватаясь левой рукой за правое плечо. Оголив от малицы его грудь, Ферапонт просунул свою руку к его плечу, ощупал его, оно было сухим, сильнее надавил пальцами, и Унху тут же дернулся и застонал. Его глаза стали открываться и замерли.

— Что вышло? – спросил у него Ферапонт.

— Он была, – засипел Унху. – Мэнки болшой. – И после этих слов его шея потеряла упругость, как и все тело, начавшее сползать с колена Ферапонта.

2

Унху спал беспокойно. Часто вскрикивал, на его лице появлялась гримаса ужаса, руками прикрывал лицо и начинал быстро перебирать ногами, словно бежал. Ферапонт и Ретиша в этот момент не трогали его, а вот Слепыш не выдерживал, поднимал крылья и смотрел на незнакомого человека.

Вот и сейчас страх обуял спящего Унху, и он начал трястись и кричать: