Книга Под крылом чёрного ворона, страница 160 – Иван Цуприков

— Вот оно. – И Михаил показал на самый низ креста. – Первая буквица «омега» это означает – «от небес приход», вторая буквица «О» – «они же Мя не познаша», и третья «Н» – «на кресте распята».

Виктор не спускал глаз с Михаила.

— Ну, даешь! – прошептал он. – Так это тот самый скит, где тебя Феодосий лечил от ран, которые ты получил, когда летал и упал около истукана Пэхт-ики?

— Феодосия нужно здесь похоронить, только подальше от этого бугра, чтобы не обсыпался, – не слушая Виктора, прошептал Михаил. – А там, внизу, под иконостасом, на полочке в углу стоит икона Пресвятой Девы Марии. Ее вылил тоже Ретиша. Она из золота. А еще Феодосий говорил, что Золотая баба у язычников, она как у православных и католиков Всецарица Мать Божья.

Но Виктор, похоже, уже не слушал Михаила и, положив крест назад, направился к иконостасу. Снял икону со стены и посмотрел на Михаила. – Правда, очень тяжелая. Из золота? И где вы его нашли? Миша? Я такую же точь-в-точь икону находил в нескольких хантыйских жилищах, только они деревянные. Неужели это ваша работа?

— Может быть. – Филиппов пожал плечами. – Монах их вырезал из дерева, я тоже ему помогал. Правда, не все получалось, но Феодосий меня не ругал, где нужно подчищал и уносил с собой, говорил, что для лесных людей, им не на кого больше здесь опереться, только на Бога.

— Так все, что ты говорил нам с Вовкой, значит, это не видения? – то ли спросил, то ли высказал он свое мнение.

— Похоже, – согласился Михаил. – Только долго я там был, не день и не два. Неужели моя душа переместилась в Ферапонта? Тогда нужно еще и в наше жилище сходить, это день ходьбы отсюда.

— Погоди-ка, погоди-ка. Ты что это, Миша? Ты даже не представляешь себе, какую часть истории культуры этих народов ты открыл здесь. Ведь беглые мастера, как Ретиша с Ферапонтом, монахи, как Феодосий, жили не только здесь. А везде! Везде. И по берегам рек в кодских княжествах на берегу Оби, Ендыря… Вау!

— А вот там, в левом углу, под скамейкой, у Феодосия в ящике хранились резцы разные для работы с деревом, – пояснил Михаил.

От коробочки ничего не осталось, только горка торфа, в которой Виктор и нащупал лезвия железных резцов.

— Что и говорить, ты, Миша, точно бывал здесь! – сказал Виктор.

— Вот здесь он молился, – указал на место под иконостасом Михаил и добавил: – Стоя на коленях.

Виктор присел и, направив фонарь на бревна, стал разглядывать еле видимые выемки на сохранившихся бревнах и, что-то найдя, показал Михаилу:

— Вот здесь он стоял, смотри, ровные ямки остались, это, видно, от пота, от тяжести его тела, как наждаком ямки очищены.

— Вот здесь, – указав на стену, чуть сбоку иконостаса, Михаил нашел пальцами торчащий из дерева кусочек черного остова от гвоздя и показал на буро-желтые потоки от него по дереву, – висела свеча из рыбы. И с той стороны тоже.

— А что еще помнишь?

— Я без сознания здесь лежал, – указал Михаил на нары. – Феодосий молился долго, когда я пришел в себя, попытался его окликнуть, но он не слушал меня, он молился. А шаманы боялись войти к нему в скит, стояли снаружи.

— Это же тоже можно изобразить, поставив сбоку их фигуры. Это же целая история, как православие начало входить сюда, Мишенька! Я обязательно, как вернемся назад, об этом расскажу отцу Алексию.