Книга Под крылом чёрного ворона, страница 167 – Иван Цуприков

Сел рядом и заметил, что никак не может унять тряску в руках. Неужели это та самая их изба с Ретишей?

— Что с тобой?

Тихий окрик Чижа испугал Михаила.

— Что с тобой, сердце болит? – присел рядом с Филипповым Владимир.

— Да-а, – закивал Михаил. – Здесь я жил, кажется.

— Когда? – с удивлением смотрит на друга Чиж.

— Века три-четыре назад, когда был без сознания.

— Ты это, – усмехнулся Чиж, – псих, что ли?

Михаил не ответил, а только, прищурившись, посмотрел на товарища.

— Да ладно, не серчай, – шепчет Чиж. – Но без тебя я туда не полезу, – махнул в сторону Владимир. Там, похоже, люди есть, и много их.

— Ёклмн.

— Вот такие пироги, Мишенька. – Чиж встал, осмотрелся по сторонам. – Нужно все осмотреть и принять решение, что нам делать дальше. Судя по следам, люди умные.

— Как это понять?

— Шли крадучись, а лось их испугал у самого болота, и кто-то из них в него стрельнул, с испугу. Да не смотри на меня. Итак. Шли след в след, у ручья разошлись, и гильза, вот она… – Владимир протянул Михаилу винтовочную гильзу. – Видишь, мелкашка, скорее всего, «Вепрь», нюхом чую. А вот резинка, – кусочек черного материала лежал на раскрытой ладони Чижа. – Это доказательство тому, что на карабине стоит глушитель.

— Погоди-ка, погоди-ка, – перебил Владимира Михаил. – Это резинка может быть от чего угодно. Не только от глушителя.

— Да, блин, нашел с кем спорить! – возмутился Чиж. – Да это кусок мембраны глушителя, он на выходе его был, обожжен газами, видишь? И более того скажу, самодельный, резина из каблука.

— (?)

— Да, да, из каблука, – зашипел Чиж. – Самодельный. Для охотничьих карабинов они не выпускаются, запрещены. Штраф 25 минимальных зарплат.

— Ничего себе! Значит, это не егеря! – сделал предположение Михаил.

— Правильно говоришь, но и не лосятники. Сердцем чувствую, оладь им в горло! Это точно черные следопыты, о которых Витька говорил. Думал, запутаем их, ан нет, оладь им в задницу. Сволочи.

— Так что теперь нам делать?

— А х… его знает. Нужно хотя бы понять, где они. Так что вперед. – И Владимир, сбежав с холма, пошел по краю болота назад. – Давай, что ты, ну! – И укоризненно посмотрел на Михаила Чиж. И тот, тут же спохватившись, вскочил с бревна, догнал его.

В перешеек гнилого леса, между сопками, решили сразу не спускаться, осмотрели шагов на сто по бокам овраг, на котором находились. Следов чужаков Владимир не нашел, а только медвежий, который его, однако, серьезно испугал.

— Мишка-то метра три в высоту, не меньше! – прошептал он. – Такого еще не встречал. Только не пойму, когда он был здесь. Дождей сильных и долгих не было ни вчера, ни позавчера, чтобы мох мог так сильно пропитаться влагой. А роса, куда уж ей.

— Не понял?

— Только очень мокрый мох можно так глубоко продавить, оставив четкий след. Понял? Но он все равно после этого, высыхая, должен хоть на немного подняться. А здесь что, оладь ему в дышло. Почему же не поднялся? Что, медведь несколько тонн весит и выжал из травы все соки, раздавив ее?

Следующее. Теперь смотри вон туда, видишь, косолапого след, к ручью идет. А я никак не пойму, почему люди побежали. Он за ними, выходит, пошел.

— Значит, они перед ним виноваты.

— В том-то и дело, видно, ранили его, а у меня и пуль мало. А такого, чтобы завалить, пушка нужна, – вздохнул Владимир. – Оладь ему в горло.