Книга Под крылом чёрного ворона, страница 168 – Иван Цуприков

— Так что будем делать? – посидев несколько минут в молчании, разорвал тишину Михаил. – Возвращаться за патронами?

— Давай. – И Чиж, вскочив, быстро направился к бугру.

Михаил только успел его догнать, как тот тут же остановился, как вкопанный.

— Что? – стукнулся ему в спину Михаил.

— А если он сейчас их рвет? – Чиж резко развернулся к Михаилу и посмотрел ему в глаза.

— Ну!

— Гну! Блин, места себе не нахожу! Может, это вовсе и не черные там, следопыты? Люди это, понимаешь?

Чиж шел быстро, очень быстро. Михаил старался не отставать, подавляя одышку, пытался идти нога в ногу с Владимиром. У ручья Чиж приостановился и присел, цокая языком, прошептал:

— Удивительно, неглубокий.

Михаил, чтобы не задавать лишних вопросов, замер над плечом Владимира и смотрел на широкие пятна от следа медведя.

— И что? – не сдержался Михаил.

— Вот и я о том же. Там раздавливал ягель, а здесь по зеленому мху прошел, оставив только очертания ступни. – И, положив ладонь на мох, продавил, провалившись до самого локтя. – Во как! – удивившись, воскликнул Владимир и на корточках сделал еще несколько шагов вперед руками. – Что-то здесь не так.

— Может, прыгал?

— Ха! – рассмеялся Чиж. – Прыгал! Таракана нашел. Это медведь! Мед-ведь, Миша!

— Да уж, – согласился с товарищем Филиппов и отошел в сторону за куст. Расстегнув ширинку, посмотрел вниз и замер, увидев чей-то выцветший черный рюкзак, лежавший под веткой. Он был небольшим на вид. Попытался его сдвинуть ногой, тяжелый, не поддался. Чей он?

— Иди сюда, – позвал Филиппов Чижа.

— Ёклмн, оладь им в коромысло! – выругался Вовка. – Чем он набит? – И развязав его, раскрыл, заглянул внутрь. – Воры! – вскрикнул Чиж и вытащил наружу небольшую статуэтку.

Михаил с удивлением рассматривал фигурку лягушки. Поднял ее на солнечные лучи и чуть не икнул от удивления, увидев на ее лапке клеймо Ретиши – WON.

— Это клеймо кузнеца Ретиши, – пояснил Михаил, – жившего здесь: «омега», «О» и «N». Он был неграмотный, и отец Феодосий нарисовал ему буковки «омега», «О» и «N» латинскую. Вместе это понимается на старославянском языке как воплощение Сына Божия и Его страдания.

— Да и на этой фигурке тоже его клеймо. – Чиж подал Михаилу статуэтку медведя. – Она что, из золота? – рассматривая статуэтку, спросил Владимир.

— Тише! – поднял руку Михаил и стал осматривать кроны деревьев.

— Проблема, Миша, в другом, – вздохнул Владимир и поднялся, – они ушли в болото. Посмотри.

Филиппов обернулся и посмотрел на серебрящуюся в солнечных лучах гладь воды, уходящую чуть ли не до горизонта.

— Утонули, хочешь сказать? – прошептал Филиппов.

— Не знаю, – кашлянул Чиж, – но туда не полезу. Хотя погоди. Их след тянулся по краю сопки. А этот рюкзак оттуда сюда только силач сможет забросить, килограмм пятнадцать весит, не меньше. Нужно все обыскать. Так, Миша, ты справа все осмотри, я – слева.

«А что смотреть? Что? Что?» – Михаил, быстро осматривая белый мох, пошел по краю сопки.

Ничего не привлекало его внимания. Муравейник, муравьиная дорожка, удаляющаяся вглубь сопки. Слева от муравейника несколько огромных коричневых шапок старых белых грибов. Сгнивший пень, покрытый зелено-серебристым мхом. Шалаш… Шалаш?

Михаил от неожиданности ойкнул. В шалаше никого не было, только несколько спальных мешков, два карабина «Вепрь» калибра 7,62 мм. На стволе одного из них глушитель, присутствие которого предсказывал Чиж.