Книга Под крылом чёрного ворона, страница 82 – Иван Цуприков

— Чтобы мое давление упало, как ты говоришь, до плинтуса, мне нужно замерзнуть. И чтобы погода была не солнечная, и все время должен идти мелкий дождь. А после такой прогулки, Володя, у меня давление за сто шестьдесят зашкаливает, а температура тела – все сорок.

Аппетита не было, жевал бутерброд с нарезанными тонкими ломтиками заячьего мяса. Зайчатина была резиновой и без привкуса. Если бы не была горячей и не пропахла бы дымом, Михаил навряд ли бы согласился ее есть. А вот у Вовки был аппетит, ел жадно.

— Не смотри на меня так, когда нервничаю, голоден, – проворчал Чиж.

— Бывает, – вздохнул Михаил. – А почему нервничаешь?

— В моем рюкзаке была шкура медвежонка.

— Не понял?

— А что тут понимать? Прямо в рюкзаке завернута шкура с головы медвежонка. С того самого, у которого мать-медведица, о которой я тебе рассказывал. Мы ее рев недалеко от лабаза слышали, помнишь?

— А как она могла у тебя в рюкзаке оказаться?

— Когда спали, скорее всего, или когда круг по тому болоту делали, если ты был внимательным, я шел без рюкзака, он был спрятан под лабазом. Так что мы у тех ребят здесь, как на тарелочке с желтой каемочкой, оладь им в душу. Сегодня ночью сон был вещим, приснился шаман, говорил, что у меня шкура медвежонка, его мама со мной рассчитается за малыша.

Рассказ Чижа никак не укладывался в сознании Михаила.

«Ну как такое могло быть, как? Врать ему про шкуру незачем, как и то, что он не трогал медвежью семью. Хотя он же рассказывал, что хочет спугнуть медведей с того места, где Воробьев со своими археологами будет проводить раскопки. Нет уж, лучше помолчу, нужно время, пусть воду фильтрует, а то так намутил. Посмотрим».

А низина была вся в тумане.

«В тумане? Погоди, погоди, еще минуту назад воздух в ней словно промытым был, прозрачным, как прозрачное оконное стекло, с хорошей четкостью просматривались в низине все деревья. – Михаил протер глаза, всматриваясь в горизонт и ниже. – Деревья? Да, да, кажется, деревья. Не болото, а деревья. Почему не болото? Значит, уровень воды здесь еще ниже».

Дымок, тянущийся от костра, уперся в потолок неба, как вчера, словно они с Чижом находятся в сосуде. А почему в сосуде? Ветра нет, дым поднимается ровно. А над низиной туман простыл. Зато воздух напоминает воду, чистую и прозрачную. Ее поверхность начинает качаться, как в ведре, когда его несешь. С севера на юг, с запада на восток. Знать бы еще, где восток, запад, юг.

— Красиво? – наблюдая за Михаилом, спросил Чиж. – Не бойся, это обычное природное явление, – широко улыбнулся, – это встретились холодный и теплый воздух.

— Никогда такого не видел.

— Я думаю, Миша, нам нужно просто идти туда, куда собрались, хватит петлять. От медведицы нам не уйти, если она решит расплатиться со мной, то это сделает. Без собаки я здесь, вот в чем беда, они меня там ждут, в вольере, так что нужно поторопиться. И ты будь готов на всякий случай, если что, пали в нее. Только не жди, когда медведица приблизится, и на всякий случай еще два патрона в руке держи, как я.

— Да, да, хорошо…

Трава на спуске была сырой…

2

Михаилу повезло, ехал, как на салазках, быстро, пару раз удалось уклониться от деревьев, стоявших впереди, и то за счет того, что хватался за еловые ветви деревьев-исполинов, тормозил пятками, вскакивая на ноги, но песок не удерживал их. А как только пытался остановиться, упираясь ногами в землю, мох, немножко поднимаясь, то сразу же терял равновесие и, заново падая на спину, катился вниз. И пожалуй, если бы не речка впереди, то неизвестно, удалось бы ему остаться живым в этом полете и не израненным. На той стороне речки, в метрах пяти от берега, торчали огромные коряжины, которые и могли стать последним пристанищем катящегося с горы Михаила.