Книга Под крылом чёрного ворона, страница 87 – Иван Цуприков

— Скорее, скорее! – рычал тот.

И все. Михаил упал лицом на мох, сил двигаться дальше у него уже просто не было.

— Вова, все, дай мне минуту!

Сколько она шла, эта минута, трудно сказать. Михаил и сейчас не мог понять, как это он не заметил того, что продолжает идти за огромным рюкзаком Чижа. Хм, у него даже шнурок, стягивающий карман, такой же красный, как на рюкзаке у Михаила. Стой, стой… И только сейчас Филиппов понял, что Чиж несет его рюкзак на себе. А ружье? Нет, вот же оно, висит на его шее, и он уперся руками в него. Ну и хорошо.

— Вова.

— Скоро уже, потерпи, – не сбавляя хода, ответил Чиж.

Под ногами тот же ягель, вокруг – сосны высоченные. А вот уже и травка пошла с багульником, папоротником, хвощом. Чаще стали встречаться лиственница с елью, береза.

Михаил так и бежит за Чижом, а тот неожиданно обо что-то споткнулся или оступился, остановился и что-то под ногами рассматривает.

— Что нашел? – увидев поднятый Чижом палец вверх, шепотом спросил Филиппов.

А тот тыкает во что-то в зеленой траве и шепчет:

— Здесь он.

— Кто?

А Чиж вместо ответа показывает на несколько сломанных мухоморов. Прошел немножко вперед и снова тыкает пальцем в растрескавшуюся ярко-красную шляпку, усыпанную мелкими белыми точками.

Михаил дернул за плечо Владимира:

— Объясни.

— Шаман здесь.

— Какой?

Но тот не ответил, а, осматриваясь по сторонам, пошел дальше.

Ноги вязнут в сыром зеленом мху, проваливаются по щиколотку, хрустят, ветки скрытые травою от глаз. Чиж остановился и тыкает рукой себе под ноги. И только сейчас Михаил увидел на мху глубокий отпечаток человеческого следа, дальше – второй, еще дальше – третий.

— Только так, слушай внимательно. Здесь живет несколько хантыйских семей. Ямишкины, Нохращевы и шаман. Мы их гости, Миша, так что, оладь им, короче, водку нужно отдать им, пригласят обедать – не отказывайся. У них и переночуем, а завтра или послезавтра пойдем дальше. Ох, оладь, на душе что-то неспокойно.

— Я не против этого, но, Володя, у нас договор с тобой был: девять-десять дней, и домой. Два дня уже…

— Успокойся, как договорились, так и будет. Витька тебе кое-что передаст, отнесешь его отцу, успокоится дед…

— А что?

Сзади треснула ветка. Михаил, обернувшись, ойкнул…

4

— Ямишкин, человек умный! – стукая себя по груди и громко цокая, восклицал, широко улыбаясь, показывая свои несколько оставшихся кривых зубов, Сережка Ямишкин. – Мы здеся живем долго! Мы здеся выросли. – А зубы у него какие-то ненастоящие, как будто вместо них вставили гнилые палки или кору сосновую.

Михаил с замиранием сердца рассматривал покосившуюся на один бок избу, обрывки сети, развешанной на березе.

— Здяся никто не живет, нет больше Олюшки. Сюда ал мана не ходи, упадет, – мотает головой Ямишкин. – Совсем катра, совсем старый дом.

«Удивительный человек этот Ямишкин, – не сводит глаз с идущего впереди них ханта. Даже не заметно, что он инвалид – без ноги, идет спокойно, переваливаясь с одного бока на другой. – Может, Чиж не про него говорил, что Ямишкин без ноги?» – И тут же, как назло, Михаил зацепился ногой за сук и, потеряв равновесие, уперся коленом в мох.

Ямишкин развернулся к Михаилу, улыбается.

— Смотри, – и, задрав правую штанину, показывает ему с Чижом костыль вместо ноги. – Будь осторожна. Ямишкин вот был неосторожна. А ты буть осторожна.