Онлайн книга «Под крылом чёрного ворона»
|
— Хорошо, хорошо, – сказал Филиппов, приложив руку к груди. А дух все больше и больше стало захватывать у Михаила, и только сейчас обратил он внимание, что поднимается за Чижом и Ямишкиным вверх. Удивительно еще, как только они вышли из лесу, перед его глазами была равнина, как и сзади, и слева, и справа, а тут возвышенность. Откуда ж она взялась? Михаил оглядывается по сторонам и соглашается с тем, что он идет не по ровному пути, а поднимается вверх. Что-то знакомое об этом подсказало. Что? Ой, 10 июля 1985 год, его первый подъем в группе разведвзвода на Панджшере, в Афганистане. Погоди, погоди, к чему это воспоминание? Усталость? Ха, и не только усталость, а и чувство, что он – это ничто, всего лишь частица из общего. Палец, ноготь, глаз, а плевать… — А рыба нету, – что-то втемяшивал ему в сознание идущий впереди Ямишкин, – а только щука. А щука, брата, она зверь, вкусный зверь! А во-та хозяина нета. Хотя мишка вчера ходила, значит-ца, будет. А у меня есть. Но! – остановился хант и уперся рукой Михаилу в грудь. – Ты вредный! — Нет, – по привычке, отгораживаясь от отрицательных высказываний, сказал Михаил. — Вот и я о том-то! – разулыбался в ответ хант. – А ты-то кто? – И ткнул пальцем в верхнюю часть груди Михаила. — Дед Пихто, а посередине бантик, – улыбнулся Михаил. — Турак ты, вот кто, – улыбнулся хант. – Та друг Витька, вот кто ты! «Пронесло!» – тут же успокоился Михаил. — Устал я! – теперь он сказал громко вслух. — Нет, ты колдун! И только теперь понял Михаил, что Ямишкин его ждал здесь, а не Чижа, который ему говорил об охоте на медведя, или… — Колдун, говоришь? – удивился Михаил. — Ты, нет? – продолжая свой торопливый ход без остановки, отмахнулся от Михаила Ямишкин. – Ты, этот, как он говорил, ты – Колдун! «Ну, колдун, так колдун, – отмахнулся Михаил. – А дальше, что? Значит, «он» – это Витька. Хм. Колдун. Ну а дальше что?» …Двор Ямишкина был закрыт «изгородью» из плотно растущих кустарников шиповника. Это Михаил приметил сразу. И, что не менее удивило, только толстые ветки были аккуратно подстрижены, остальные завиты между собой, как косы. — В конце июня у вас самый красивый забор, когда шиповник цветет, – на всякий случай пояснил свою мысль Михаил. — О-о, та-та. Это мой дедка еще придумал, и отец-ка, и я так делай-ка. Оглянувшийся на Михаила Чиж сжал свои губы и шепнул, чтобы не приставал со своими глупыми расспросами к человеку. Но Филиппов сделал вид, что не заметил этого предупреждения или предложения: — Сергей, а как звали вашего папу? — Ямишкин, так звали. И меня так зовут, Сережка Ямишкин. Подумать только, мужику уже за пятьдесят, а зовут Сережка. Где-то на Урале, слышал Михаил, что в некоторых селениях так принято звать по именам с добавлением окончания «ка», независимо от возраста и положения, которое человек занимает в их обществе. Сережка, Мишка, Олька, Машка, Ванька, будь хоть ты профессором или мэром. Ну и ладно. А Сережка идет не торопясь, раскачиваясь спиной во все стороны, как и ногами, ступая широко. Это видно, потому что палка у него вместо ноги, не сгибается и так, видно, ему легче передвигаться. А одет он в длинную выцветшую куртку цвета речного сухого песка. И чистую. Ноги в коротких сапогах, волосы русые, что тоже приметилось, но не сразу, как и седина в них. |