Книга Крушение Турмфальке, страница 133 – Сергей Трифонов

— Да всё я понимаю, товарищ полковник. И помню всё по дням.

Грабин, как будто не обращая внимания на слова Савельева, продолжил:

— Но если бы в контрразведке не служили такие люди, как мы с тобой, как подполковник Кирпиченко, Лена Сизова, было бы в сто раз хуже и страшнее. Запомни, Савельев, раз и навсегда: мы, смершевцы, такие же солдаты, и как все бойцы Красной армии немало сделали для достижения победы. Именно этим мы должны гордиться. А стыдятся пусть те, у кого руки в крови. Нам с тобой стыдиться нечего.

Они вышли на улицу. Свежий воздух омыл лицо, защекотал шею, заструился в легкие. Свет из окон госпиталя, помещений, занимаемых военной контрразведкой, причудливыми рисунками освещал тротуары и проезжую часть.

— Пойду писать рапорт Вадису о завершении дела, – Грабин вновь закурил. Было видно, ему совсем не хотелось идти писать рапорт, не хотелось оставаться одному. – Завтра с утра поедем с тобой к нему с докладом. Да, ты слышал, ходят слухи, Вадиса назначают начальником управления военной контрразведки Смерш Группы советских оккупационных войск в Германии? При главнокомандующем маршале Жукове.

Савельев засмеялся.

— Ну, если по Смершу ходят слухи, значит, Вадиса уже точно назначили. Может, чем-то помочь, товарищ полковник?

— Нет, Саша, все документы в порядке. Остался только рапорт. Ты иди, отдыхай. Твоя, небось, извелась вся.

12 мая 1945 года

В приёмной дежурный адъютант приветливо поздоровался с Грабиным и Савельевым за руку, сообщив, что генерала срочно вызвали к маршалу Жукову. Но Вадис велел им дожидаться. Пока пили чай, приёмная наполнилась генералами и старшими офицерами, гражданскими лицами. Отворилась дверь. Вадис энергично вошёл и остановился в центре, оглядел присутствовавших. Увидев Грабина с Савельевым, скомандовал:

— Ко мне.

Генерал снял китель, устало опустился в кресло. Разрешил сесть офицерам. Грабин стал доставать из пухлого кожаного портфеля папки с документами.

— По вашим лицам вижу, пришли не с пустыми руками, – генерал нетерпеливо заёрзал. – Докладывайте.

— Товарищ генерал-лейтенант, – Грабин волновался, его выдавал чуть звенящий голос, – считаем, что дело об установлении факта смерти Гитлера и Браун и об идентификации их трупов в целом завершено.

Глаза Вадиса вспыхнули. Он сразу не нашёлся, что ответить. Ему, опытному, как он полагал, оперативнику, было невдомёк, как можно за такой короткий срок, при отсутствии достаточных исходных сведений, в условиях всеобщего хаоса после взятия Берлина, размотать такой сложный клубок. Он весь горел. Его лицо стало покрываться красными пятнами. Он встал, обтерся платком, приоткрыл окно. Слова полковника не вызвали радости, но заронили неосознанную тревогу. В таком состоянии он всегда переходил на «вы».

— Продолжайте, полковник.

— Товарищ генерал-лейтенант, нами выявлено последнее недостающее звено. Мы нашли, задержали и допросили некую Кети Хойзерман, ассистентку профессора Блашке, который на протяжении длительного времени являлся личным стоматологом Гитлера и Браун. А также ортопеда Эхтмана, изготавливавшего этим особам зубные протезы. Ими по памяти были сделаны схемы челюстей Гитлера и Браун. Хойзерман и Эхтман опознали фрагменты челюстей трупов мужчины и женщины, обнаруженных во дворе рейхсканцелярии. Кроме того, благодаря Хойзерман, нам удалось найти рентгеновские снимки челюстей Гитлера и Браун. Так вот, товарищ генерал-лейтенант, – Грабин достал из папки и протянул Вадису документы, – рентгеновские снимки, графические изображения челюстей и сами челюстные фрагменты полностью сходятся. Протоколы допросов Хойзерман и Эхтмана также подтверждают все ортопедические изменения в зубных рядах Гитлера и Браун, в том числе наличие особого вида и формы золотых протезов, изготовленных в последний год. Уверены, товарищ генерал-лейтенант, достоверно установлен факт смерти Гитлера и Браун, и трупы их идентифицированы.