Книга Крушение Турмфальке, страница 131 – Сергей Трифонов

Около шестнадцати часов Сизова привела Хойзерман к Грабину. В кабинете находились Савельев, молодой лейтенант-переводчик и ещё три незнакомых офицера. Хойзерман спросила Сизову, не много ли ей чести от такого количества молодых и красивых русских офицеров? Сизова улыбнулась, но промолчала. Грабин пригласил всех за большой приставной стол, усадив Хойзерман в торце. Он дал знак младшему лейтенанту Иванову, и тот положил перед немкой коробку. Она с удивлением и тревогой поглядела на Грабина.

— Открывайте, фрейлейн Хойзерман, – сказал полковник, подбадривая её жестом руки, – открывайте, не бойтесь.

Когда Кети вынула из коробки челюсти и фрагменты зубных протезов, в кабинете воцарилась тишина. Семь пар напряжённых глаз впились в лицо стоматолога. Пять минут, пять неимоверно долгих минут, показавшиеся вечностью, она рассматривала фрагменты, особенно тщательно изучая один зубной мост. Потом разделила фрагменты на две части, одну чуть сдвинула в сторону, положила руку на другую и звонко произнесла:

— Это зубы Гитлера. Дайте нарисованную мною схему.

Она пробежала глазами по переданному ей рисунку, положила его на стол, на рисунок фрагмент челюсти. Её глаза засияли, на щеках появился румянец.

— Господа офицеры! Я с абсолютной уверенностью подтверждаю, это зубы Гитлера. Господа! А вот это зубы Евы Браун, то есть фрау Гитлер, – Хойзерман указала на другую часть, – я в этом почти уверена. Но всё же последнее слово за господином Эхтманом. Именно он делал для неё коронки и мосты.

Ввели Эхтмана. Невысокого роста, круглолицый, с жидкими волосами, зачёсанными наверх, с усталыми глазами, он подошёл к столу, сразу выбрал из отложенной Хойзерман части фрагмент с золотым мостом.

— Это зубы фрау Гитлер. Я могу подтвердить это профессионально.

Уже никто не сдерживал эмоций. Офицеры улыбались, жали друг другу руки. Немцы понимали, что являлись, возможно, главными действующими лицами финала этой исторической драмы, но не знали, как себя вести. Хойзерман взяла под руку Сизову. Эхтману, пережившему вместе с женой и дочкой-подростком осаду и штурм Берлина, все последующие напасти казались сущими пустяками. Он скромно стоял в углу кабинета и тоже улыбался.

Составили акт опознания, все присутствовавшие его подписали. Грабин тут же убрал его и коробку с фрагментами зубов в сейф, вызвал дежурного и приказал накрыть в столовой стол. Он заявил:

— От имени советского командования благодарю вас за ту неоценимую помощь, которую вы оказали следствию. Надеюсь, поставлена последняя точка в расследовании факта гибели Гитлера и Евы Браун. С уверенностью могу заявить, что именно сегодня в этом кабинете завершена самая страшная в истории человечества война. Спасибо вам.

В столовой оживлённо обсуждали успешное, как всем казалось, завершение следствия. Грабин, заметив, что немцы чувствуют себя неловко, отдал приказание выдать им продуктовые наборы, усиленные водкой, взять с них подписку о невыезде из Берлина и сопроводить домой.

Савельев и Сизова проводили немцев до машины. Эхтман, ошалевший от неожиданно свалившегося подарка, уселся на заднее сиденье «виллиса» и, никого не стесняясь, стал доставать содержимое из большой картонной коробки. Он жадно обнюхивал свёртки с колбасой, шпиком, пачки чая, печенья, папирос, с удивлением разглядывал банки с рыбными и мясными консервами. Потом всё осторожно сложил обратно, сопровождая свои действия еле слышным бормотанием. Он забился в угол сидения, поставил коробку на колени, обнял её руками, положил на неё голову и закрыл глаза.