Книга Крушение Турмфальке, страница 192 – Сергей Трифонов

— Владимир Яковлевич, из командировки в Москву не возвратился кандидат химических наук Зебурх. Вы не знаете, что с ним?

— Зебурх нами арестован. Он был завербован английским военно-воздушным атташе в Москве. Его взяли с поличным, когда он передавал англичанину коробку с немецким бомбардировочным прицелом, вывезенным из Рослау.

Савельев не стал встречать Лену у её работы, штаба Московского военного округа. Погулял немного по Арбату, наслаждаясь легкой прохладой сентябрьского воздуха, зашёл в «Военторг», отоварил карточки аттестата продовольственного довольствия пятью килограммами картофеля, сливочным маслом, двумя жирными каспийскими селёдками, белым ситным хлебом, удивительно быстро поймал пока ещё редкое такси и отправился домой к тёще и жене. Вдруг вспомнил: «А цветы?!»

— Послушайте, – обратился он к немолодому водителю такси, – давайте по пути где-нибудь цветов купим.

— Не вопрос, товарищ подполковник, будут вам цветы.

Водитель лихо подкатил к одному из блошиных рынков в тихом переулке. Савельев купил пятнадцать пунцовых роз. Взял бы и больше, но они оказались последними.

Дома никого не было: Лена на службе, и тёща, видимо, на работе. Но ключи от квартиры у него были. Маленькая квартирка сияла чистотой, на журнальном столике в керамической вазе букет астр. Розы он поставил в большую стеклянную банку, найденную в ванной комнате. Савельев обследовал кухню, обнаружил в ней доставленный из Германии ящик с продуктами, но никакой приготовленной еды не было. Лена обедала на службе, тёща, возможно, на работе.

Савельев переоделся в чистое «хб»^[25], надел висевший на стуле фартук и приступил к приготовлению обеда (или ужина?). В нише под подоконником он нашёл кочан капусты, морковь, лук, чеснок, в кухонном шкафу – лавровый лист, чёрный перец в зёрнах, сушёные укроп и петрушку, Через час аромат густых щей со свиной тушёнкой разнёсся по всему подъезду. Но он не успокоился. Сварил полную кастрюлю картошки, размял её деревянной толкушкой, влил разбавленный кипятком американский консервированный молочный концентрат, положил изрядный кусок сливочного масла и всё это тщательно промешал. Затем почистил селёдочку, посыпал её лучком, а на отдельную тарелку нарезал извлечённый из чемодана шпик с толстыми мясными прожилками. Всё это, а также бутылку армянского коньяка «Ани» и тарелку с крупными ломтями ситника он разместил на столе в гостиной – и тут раздался звонок в дверь.

Лена бросилась ему на шею, покрыла его лицо поцелуями и разревелась от радости.

— Сашенька, родной, я знала, я чувствовала, что ты здесь, а как на лестничной площадке в нос ударил запах щей, я и ключи не стала доставать! Радость моя, как же я счастлива! Ты надолго? На целых двое суток? Вот здорово! Мы обязательно завтра после работы пойдём гулять, правда?

— Правда, моя хорошая, будем делать всё, что хочешь. А где мама?

— Ой, забыла тебе сказать, мама вчера уехала в Тверь к сестре. Её сын, мой двоюродный брат Юра, вернулся с фронта, из Маньчжурии, без ноги, бедненький, представляешь? Мама поехала помочь. Юрка командиром сапёрного взвода был, и такая беда, на японскую мину наступил. Мы с тобой одни будем.

Лена осмотрела стол и кастрюли.

— Господи! Спасибо тебе за мужа! Самый красивый, самый умный, самый сильный, и мастер на все руки! А розы! Где ты взял такие чудесные розы? – Она прижалась к супругу и хитренько промурлыкала: – И самый нежный. Ну что, будем есть и пить или…