Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 13 – Сергей Трифонов

На поле перед мостом началась толчея. Перепуганные механики-водители, словно слепые котята, стали в панике метаться. Два танка столкнулись друг с другом и потеряли ход; их экипажи выскочили из машин и тут же полегли под пулями финских снайперов. Ещё две машины, медленно пятившиеся назад, одна за другой взлетели на воздух. Сдетонировавший боезапас разнёс их в клочья.

Чёрным едким дымом заволокло всю округу. Мост и финские позиции стали невидимыми. Шедшие позади танки остановились. Взводные по рации запросили комбата: что делать? Но ответа не дождались. Финны не позволили. С флангов они ударили из противотанковых ружей. Их тяжёлые ПТРы L-39 отечественного производства и швейцарские «Солотурны» бронебойными 20-мм пулями превращали пятнадцатимиллиметровую броню Т-26 в решето. Загорелись ещё шесть танков. Оставшиеся восемнадцать огнём орудий и пулемётов отогнали гранатомётчиков. Но надолго ли?

Гордеев, сидел на еловом суку и вытирал рукавом ватника катившиеся от обиды и бессилия слёзы. Он понимал всю безысходность положения. Мост им не взять. Танки нужно было выводить с минного поля, подобрать раненых и погибших. Его окликнули снизу:

— Лейтенанта Гордеева к комбату!

Гордеев не узнал капитана Еремеева. Тридцатилетний крепыш за неполный час превратился в старика: пепельный цвет лица, глаза, провалившиеся будто в чёрные дыры, трясущиеся руки…

— Лёша, – прохрипел комбат, – ты видел, где танки обошли мины? Ты сможешь пройти по этому пути?

— Так точно, товарищ капитан, смогу.

— Давай на своём командирском иди туда, выведи, брат, их с мин. Не приказываю, прошу.

— Сделаем, товарищ капитан, будьте уверены. – Гордеев вскинул руку к шлемофону и тут же побежал исполнять приказ.

Он посадил за рычаги своего танка сержанта Гуляева.

— Пойдём, Ваня, тихо-тихо. Слушай мои команды, самодеятельность не допускай. Возьмём, сколько можно, раненых и живых в машину. Мёртвых закрепим на броне. Обратно пойду пешком, ты поедешь за мной и поведёшь остальных за собой. Заводи!

Гордеев провёл танк точно по следам машин, под прикрытием дыма от горевших танков добрался до скученных, словно в стадо машин, передал приказ отступать, собрав раненых и погибших. Подошедшая пехота ружейно-пулемётным огнём отсекала попытки финских бронебойщиков возобновить обстрел танков. Часа через полтора командир стрелкового полка и капитан Еремеев встретили у кромки леса бредущего по глубокому снегу лейтенанта Гордеева и ползущую за ним колонну из шестнадцати танков.

— Товарищи капитан, – с трудом переводя дыхание, доложил Гордеев, – ваш приказ выполнен.

Через два дня дивизионная и корпусная артиллерия превратила злополучный мост в груду щебня, а заодно сравняла с землёй и снегом хутор. Сапёры навели три переправы, и дивизия устремилась к Вииппури.

После нового года Отдельный танковый батальон, в котором воевал Гордеев, расформировали, а личный состав и оставшуюся технику передали в 35-ю лёгкотанковую бригаду 7-й армии.

Особисты арестовали комбата капитана Еремеева, командиров стрелкового полка и стрелковой дивизии. На допросы в особый отдел дивизии вызывали всех оставшихся в живых командиров рот и взводов. Гордеева допрашивали трижды, требуя дать показания против капитана Еремеева. Алексей прикидывался «солдафоном», матёрым служакой, упорно твердя: