Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 40 – Сергей Трифонов

3-я танковая дивизия немцев впервые после пересечения государственной границы вступила в серьёзное боестолкновение с русскими, понеся потери. Об этом немедленно сообщили генералу Моделю. Подполковник, начальник разведотдела штаба дивизии, разложив перед генералом карту, докладывал:

— Мой генерал, русские силами 22-й танковой дивизии из района Жабинки начали контрнаступление.

— Их силы?

— По нашим данным, до двухсот танков и бронетранспортёров.

Модель поморщился.

— Что же получается, – он с иронией оглядел офицеров штаба, – дивизия генерала Пуганова после разгрома её места дислокации нашей авиацией и артиллерией явилась перед нами в полном составе, словно феникс, восставший из пепла? Глупости, господа. По опыту знаю, там, в Бресте, русские потеряли не менее половины своей техники. Каковы наши потери?

Начальник оперативного отдела штаба сообщил:

— До роты пехоты, мой генерал, два танка третьего батальона 6-го танкового полка, четыре полугусеничных бронетранспортёра, семнадцать мотоциклов и одиннадцать грузовых машин.

Генерал задумался. По правде говоря, он не ожидал встретить здесь, у Жабинки, серьёзного сопротивления, полагая, что русские отвели свои танки к Кобрину. Он не хотел снижать темпы наступления дивизии, Гудериан бы его не понял. Но и терять людей и технику в первый день войны тоже не желал. Он приказал своему начальнику штаба:

— Полковник, вызывайте авиацию. Сразу после её работы 6-му танковому полку наступать вдоль Мухавца, обходя Жабинки с востока и северо-востока. 5-й танковый полк атакует с северо-запада, далее двигается на Кобрин, имея соседом, справа, 6-й танковый полк. Мотопехотная бригада «Эберсвальде» двумя батальонами входит в Жабинки с юга и юго-запада. Остальные её части находятся в моём резерве.

Капитан Шнайдер-Костальски увидел русские танки в бою впервые. Конечно, устаревшие Т-26 не могли соперничать с его средними Т-III ни бронёй, ни проходимостью, ни вооружением. Но то, что он увидел, его поразило. Русские, проявив своё природное коварство, зашли его разведчикам в тыл и хладнокровно расстреляли две машины, скрывшись затем в перелеске и кустах. Обида и азарт молодого охотника взяли вверх над разумом. Он приказал найти русские танки во что бы то ни стало и уничтожить их. Но средние танки всё же решил поберечь, отправив вперёд вторую роту капитана Кюммеля с шестнадцатью легкими Т-II.

Увлёкшись поисками обидчиков, немцы не заметили, как оказались в ловушке. По приказу Гордеева танки рот Шумейко и Клюева окружили их, прижали к реке и вместе с ротой Бузова, вырвавшейся из кустарника, стали расстреливать вражеские бронемашины с минимального расстояния. Экипажи подбитых и горевших немецких танков выскакивали на броню, прыгали на землю, погибая под огнём танковых пулемётов советских машин. Раненый капитан Кюммель приказал прорываться назад, забирая с собой раненых. На прибрежном лугу, поросшем кустарником, и свекольном поле горели одиннадцать немецких танков, считая два средних, подбитых ранее.

День стоял жаркий, безветренный. Дым от горевших танков и мотоциклов медленно окутывал свекольное поле, прибрежные заросли. В чад горевших металла и мотоциклетных колёс примешивался новый, неизвестный ранее советским танкистам отвратительный запах сожжённых тел немецких танкистов. Дышать стало тяжело, многих тошнило, выворачивало прямо на броню.