Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 52 – Сергей Трифонов

Налетевшие немецкие Ю-87 уничтожили ещё шесть бронемашин вместе с экипажами. Алексей страшно переживал потери экипажей. Других подготовленных негде было взять.

Командование группы армий «Центр» срочно перебросило в район советского наступления пехотные и моторизованные дивизии, а прибывшая свежая 52-я пехотная дивизия генерала Рендулича с ходу нанесла контрудар вдоль западного берега реки Друть в сторону Жлобина. Советское наступление 17 июля захлебнулось, войска 21-й армии вновь были оттеснены к Днепру и были вынуждены оставить Жлобин и Рогачёв. Но батальоны 101-й танковой дивизии, в том числе и танкисты Гордеева, крепко потрепали немцев, на десять часов задержав наступление соединений 2-й танковой группы генерала Гудериана. В элитной 3-й танковой дивизии генерала Моделя осталась половина танков. Гудериан вывел её в тыл на отдых и доукомплетование.

В двадцатых числах июля 101-я танковая дивизия, вошедшая в состав оперативной группы войск генерала Рокоссовского, вела бои в районе Смоленска, пытаясь деблокировать окруженные 16, 19 и 20 армии Западного фронта. Она участвовала в мощном контрударе, в ходе которого были освобождены Ярцево и создана линия обороны по реке Вопь. Эти действия опергруппы войск Рокоссовского были частью контрнаступления войск Западного фронта на Смоленской дуге. Ожесточённые бои в районе Смоленска и контрудары советских войск сорвали планы Берлина. Группа армий «Центр», самая мощная группировка немецких войск на Восточном фронте, понеся серьёзные потери, была вынуждена перейти к обороне и на два месяца приостановить наступление на Москву.

После тяжёлого боя за Ярцево, где батальон потерял половину танков, бессонной ночи, когда оставшуюся часть бронемашин чинили и латали, уснувшего под утро Гордеева разбудил вестовой Уколов. Комбата вызывали в штаб дивизии.

Гордеев умылся, побрился, переоделся в чистую форму, приготовленную сержантом Ефременко, наспех перекусил и отправился в штаб. В лесу, под густыми кронами деревьев укрылась вся 101-я танковая дивизия с оставшимися восьмьюдесятью танками и бронеавтомобилями, медсанбатом, тыловыми службами. У штабной палатки, охраняемой автоматчиками, собралась большая группа командиров. Они курили, тихо переговаривались, явно нервничали. Из палатки вышел незнакомый майор, пригласил всех на совещание.

В палатке вдоль длинного стола, сооружённого из снарядных ящиков, стояли командир дивизии полковник Михайлов, комиссар Зириков, начальник штаба майор Сидорович, командиры двух танковых, двух мотострелковых и артиллерийского полков дивизии. Некоторых командиров Гордеев не знал. Над всеми возвышалась крепкая фигура генерал-майора с орденом Ленина и тремя орденами Красного Знамени на кителе. Его, до боли знакомое Гордееву лицо, выражало спокойствие и уверенность. Белокурые волосы аккуратно подстрижены и причёсаны. Исходивший от него лёгкий запах одеколона чуть дурманил в духоте нагревшейся палатки.

— Рокоссовский! – зашептали приглашённые командиры.

Генерал улыбнулся и торжественно произнёс:

— Позвольте, товарищи, поначалу выполнить приятную миссию – вручить государственные награды командирам, особо отличившимся в боях с жестоким врагом.

В числе других, получивших медали «За боевые заслуги» и «За отвагу», орден Красной Звезды, капитан Гордеев был награждён орденом Красного Знамени. Вручив награды, генерал приказал командиру дивизии сегодня же на полковых построениях произвести награждения командиров рот, батарей, взводов, сержантов, старшин и красноармейцев. Выждав пока все угомонятся, он с ноткой металла в голосе продолжил: