Книга Кровь и золото погон, страница 149 – Сергей Трифонов

Григорьев, не спавший, как и начальник губотдела ГПУ, сутки, выглядел бодрым и свежим. От него до ноздрей Мильнера доносился так ненавистный запах дореволюционного парфюма. Губвоенком предложил кисет Мильнеру, не спеша свернул тоненькую самокрутку, пустил в потолок струю голубоватого дыма.

— Мы, Абрам Исаакович, справили с тобой всё верно. Всё, что нужно, сделали. Но вот твои подчинённые в Демянске, да и мой уездный военком тоже, оказались плохими мальчиками, дрянными, прямо тебе скажу. Ты ведь погляди, за сутки от них ни звонка, ни телеграммы. Да и ответсекретарь укома партии с председателем уездного исполкома хороши! Ничего от них ни в губком, ни в губисполком не поступало. Прям, в молчанку все играют. Или пить не могут остановиться с Троицы, либо рождество Иоанна Предтечи отмечают?

Григорьев поднялся, прошелся по кабинету, гремя шашкой в деревянных ножнах, обтянутых лакированной кожей.

— Это ненормально, Мильнер, когда у нас нет информации с мест. Боятся, значит, люди нас, боятся и не уважают. А почему? А потому что мы их сильно обидели, отнимая последние крохи хлеба в продразвёрстку, арестовывали на селе кормильцев за недосдачу, по миру пускали семьи красноармейцев, бившихся на фронтах с белыми за советскую власть, а детишки их с голоду пухли…

Бледность Мильнера исчезла, лицо стало пунцовым, руки дрожали в гневе, словно у алкоголика. Он вплотную подступился к Григорьеву.

— Ты, военком, — злобно процедил Мильнер, — говори, да не заговаривайся. Этот троцкистский словесный понос прекрати. Иначе…

— Чего иначе? Арестуешь, расстреляешь? А с кем останешься? Ладно, угомонись, не пыли. Не троцкист я, а реалист. Ленина читать надо, доклад его на Х съезде РКП(б). Почти ленинскими словами говорю. Ты вот лучше скажи мне, Павловский ведь из Новгорода родом?

Мильнер поостыл, взял себя в руки. Нашёл на столе нужную папку, полистал документы.

— Да, из новгородских обедневших дворян, отец давно умер, мать жива.

— Вот, — улыбнулся Григорьев, — а вы нашли её, мать эту?

«Ну и балбес же я! — подумал Мильнер. — Конечно, не нашли, так как и не искали вовсе. Григорьев — гад, но гад с головой». Он вызвал дежурного и приказал немедленно найти начальника оперчасти.

— Слушай, Абрам Исаакович, можно я у тебя здесь где-нибудь сосну, а то с ног валюсь? Как что узнаешь, сразу буди.

— Иди уж, чёрт троцкистский, — беззлобно проворчал Мильнер, — дежурный проводит.

Когда пред ясные очи главного губернского чекиста явился начальник оперчасти, Мильнер ехидно спросил:

— Ты вот этот документ получал? — Он сунул под нос чекисту ориентировку на Павловского, полученную от Мессинга.

— Так точно, от вас лично.

— От меня лично, говоришь? Так какого же хрена ты до сих пор эту бандитскую мамашу не нашёл и не арестовал? Тебе что, неуютно в Новгороде? В горячие пески Туркестана захотелось, в гости к басмачам? Или на Дальний Восток, в помощь товарищу Блюхеру? Иди, и чтоб мамашу Павловского нашли сегодня же.

Чекисты, получив крепкий нагоняй начальника губотдела ГПУ, бросились искать мать полковника Павловского. Они быстро нашли старый деревянный дом с мансардой на Молотковской улице Торговой стороны. Окна оказались заколоченными, на дверях висел большой амбарный замок. Пошарив вокруг и ничего особо интересного не найдя, чекисты взломали фомкой замок. Дом был пуст, в нём давно никто не жил.