Книга Кровь и золото погон, страница 4 – Сергей Трифонов

Павловский, словно ошпаренный, вскочил со стула.

— Прощу прощения, ваше высочество, но, как мне известно, вакансий в полку нет.

Николай Николаевич, прохаживаясь по столовой, улыбался.

— Вы, юноша, видимо, забыли, что главнокомандующим гвардией состоит ваш покорный слуга. Мне, и только мне решать, есть или будут в гвардейских полках офицерские вакансии. Вам, конечно, после отпуска придётся в запасной полк явиться, представиться командиру и получить открепление. Необходимые распоряжения туда будут направлены. — Он коротко кивнул адъютанту, который тут же сделал пометку в блокноте. — А затем, не медля, направитесь в Павлоградский гусарский. Я извещу Перевощикова Михаила Павловича. Полковник — хороший командир, он у меня в канцелярии генерала-инспектора кавалерии служил, но… — Николай Николаевич недовольно крякнул, — но не охотник.

Адъютант, делая очередную запись, улыбнулся.

— Благодарю, ваше высочество! Постараюсь оправдать ваше доверие!

От волнения у Павловского перехватило горло, он больше не смог произнести ни слова.

— Да уж постарайтесь, корнет. Возлагаю на вас надежды.

В три утра Павловского разбудила Пелагея, принесла ему чистые полушерстяные штаны и куртку, высокие яловые сапоги-ботфорты, кепи из войлока, большой охотничий нож в кожаных ножнах. Наскоро выпив чаю, великий князь, адъютант, жандармский полковник, Павловский и еще какой-то штатский господин, прибывший ночью, с ружьями, перепоясанные патронташами, на двух упряжках отправились в лес. Егерь Бобров со своими помощниками и собаками уже обложили густой ельник и гнали стадо кабанов к ручью, где были обозначены номера охотников.

Раннее июньское утро зачиналось быстро. И хотя до восхода было не меньше часа, серая ночная мгла на глазах превращалась в прозрачную голубизну, еще влажную, еще очень робкую, стелившуюся лишь внизу леса, у подножий огромных елей, раскрывая ото сна густой подлесок. А в высоте, в густых хвойных кронах, еще цеплялись за ветви большие куски ночного тумана, поднимавшиеся от близкого лесного ручья. Лес понемногу просыпался. В прошлогодней хвое зашуршали ежи, отправившиеся на поиски завтрака, засуетились лесные мыши, сверху вниз по стволу ели резво спустилась белка, проверила обстановку и немедленно устремилась назад, оставляя за собой облачко из крошек бурой коры. Птицы шевелились в подлесном кустарнике, в густой зелени берёз и осин, но пока не подавали голоса. Только наглая сорока прилетела неведомо откуда, уселась на высокую сухую ветлу и, подло выдавая охотников, разоралась на весь лес.

Павловский участвовал в настоящей охоте впервые. Поставленный на номер, очень волновался, всё время крутил головой, держал «лебо» заряженным и, как учили, стволом вверх и прикладом вниз под сорок пять градусов. Левая рука поддерживает цевье, правая на полупистолетной рукоятке приклада, указательный палец у предохранительной скобы спусковых крючков. Одним словом, так, чтобы немедленно вскинуть ружьё, прижать приклад к плечу, прицелиться и произвести выстрел. Всё немного не так, как учили обращаться с кавалерийским карабином в училище, но в общих чертах похоже. Из боевого карабина он бил отменно, лучше всех на курсе. Однако охотничье ружье тяжелее и длиннее, прицел более примитивен. Одним словом, нервы были на пределе.