Книга Кровь и золото погон, страница 48 – Сергей Трифонов

— А как у вас, господа-товарищи, с платой, — подыгрывала Екатерина, — хватит ли сил на одну слабую женщину? — Она поднялась на крыльцо, приглашая за собой гостей.

— Не волнуйся, хозяюшка, к вечеру подмога подоспеет. Маруся придёт.

Видимо, баню Екатерина топила ежедневно. Она тут же отправила Гуторова мыться, сама захлопотала на кухне. Павловский присел рядом с ней, закурил, спросил будто мимоходом:

— Помнишь, о чём просила меня ночью?

— Помню.

— Не передумала?

— Нет, Ванечка, не передумала. — Она села к нему на колени, обняла за шею.

— Завтра поутру уходим из Порхова. Нужно достать трёх справных верховых лошадей и взять золотишка в богатых домах. И всё сделать этой ночью. Поможешь?

— Помогу, Ванечка, всё для тебя сделаю, хороший мой, — она впилась в его губы жадным поцелуем, — пока Иван моется, давай определимся, по каким домам пойдём. А как с Марусей-то быть, куда мы её ночью денем?

— Это не твоя забота, решим.

Хозяйка принесла лист бумаги и карандаш, стала что-то рисовать.

— Вот, Ваня, гляди, это дом ювелира Вайнберга, он там один, дети в Питер уехали, жену по осени схоронил. Там есть чего взять. Третий дом за ним — купца Переверзнева, богатый купец, камней и золотишка накопил. Но в доме с ним жена и мать старая. Как с ними-то?

— Разберёмся. Дальше давай. Где лошадей возьмём?

Екатерина нарисовала на плане улицы ещё две усадьбы.

— Вот здесь, — она указала карандашом, — хозяйство Суркова, известного в городе хозяина конюшен. Сами конюшни в селе, неподалёку от Порхова, но в усадьбе он всегда держит пару-тройку хороших лошадей для свой брички. По моему разумению, кони эти могут быть верховыми, я как-то раз у него на дворе и сёдла видала. А это вот дом бывшего лесного объездчика Лущилина. У него в конюшне точно кони есть. Не знаю, правда, верховые ли?

— Хорошо. — Павловский нервничал, но своё настроение умело скрывал. — Сейчас около пяти. Пока не пришла Маруся, собери свои вещи, только немного, самое необходимое, свяжи в узел и отнеси в дровяник. В мой сидор и сидор Ивана сложи продукты в дорогу. Накрой на стол. За ужином Марусю надо крепко напоить и уложить спать. Из дому выйдем ближе к полуночи. Во всех усадьбах есть собаки?

Екатерина минуту подумала.

— У Вайнберга точно нет, он их терпеть не может. У Переверзнева и Суркова по два здоровенных пса, про Лущилина не знаю.

— Отлично! Скажи, здешние собаки тебя знают или будут на тебя бросаться?

— Если им что-то мясного кинуть, пропустят.

— Отлично! — повторил Павловский.

Он вытащил из сидора и раскрыл металлическую коробочку, наполненную мелкими кусочками швейных иголок.

— Тащи сюда нарезанного сала, приготовим гостинцы пёсикам.

Павловский споро нашпиговал иголками несколько кусочков сала, сложил в тряпицу и отнёс на улицу, спрятав под крыльцо.

На кухне сидел Гуторов, счастливый от соприкосновения с русской баней. Втроём проговорили план ночных действий. Павловский приказал:

— Пойдешь, Ваня, к ювелиру, сделаешь всё тихо, как учил тебя. Затем отправишься к лесному объездчику, проверишь, есть ли собака. Если есть, не суйся, схоронись неподалёку и жди нас. Если собаки нет, вначале проверь конюшню, сгодятся ли лошади под седло. В случае удачи, седлай и уходи в конец слободки, к старому колодцу, его даже в темноте увидишь у дороги. Жди нас.