Книга Кровь и золото погон, страница 59 – Сергей Трифонов

— Задача моего отряда?

— Разведка, диверсии на железной дороге, уничтожение складов, казарм, штабов, ликвидация красных командиров и комиссаров, изъятие конского состава, фуража, продовольствия, оружия и боеприпасов. Полагаю, ваш отряд станет бесценной школой для молодых офицеров, которые вскоре, в новой армии, возглавят подразделения фронтовой разведки.

Гоштовт закурил, о чём-то задумавшись, прошёлся по кабинету.

— И вот что, Сергей Эдуардович, прошу вас работать тихо, без звона и грохота, ювелирно, что называется. Немцы очень нервно реагируют на шумные выходки наших офицеров. Тут у нас один капитан целую клоунаду устроил. — Ротмистр хмыкнул в усы. — Сформировал небольшой отрядик в двадцать сабель с одним пулеметом, водил его строем по городу с песнями, бряцали оружием, звенели шпорами, в кабаках в пьяном угаре грозились немедленно идти на прорыв красной завесы… Наконец, капитан предложил штурмом взять станцию Торошино, но сознавая, что большевистская разведка могла всех его бойцов знать в лицо, решено было наступать в масках. Сердобольные псковские гимназистки горячо откликнулись на патриотический призыв и принялись шить маски. Да, да, ротмистр, не смейтесь. Вскоре отряд щеголял в изящных масках из чёрного бархата, в которых вполне можно было бы показаться на любом маскараде. Немцы не могли стерпеть подобного афронта, всячески старались сдерживать военный пыл отряда. Они опасались, что вследствие авантюризма русских офицеров у большевиков возникло бы основание обвинить немцев в нарушении мирных договоренностей, и запретили эту театральную диверсию на советской территории. А нам настоятельно рекомендовали этого капитана и его подчиненных отправить на юг, в Добровольческую армию. Что мы и сделали.

Ротмистры долго смеялись, вспоминая по этому случаю разные курьёзные истории и случаи из их фронтового опыта.

После Пасхи, восьмого мая, Павловский устроил смотр сформированного им отряда. Он отобрал тридцать молодых офицеров, служивших ранее в гвардейской и армейской кавалерии, имевших боевой опыт, в чинах корнета, подпоручика и поручика. Только своим заместителем выбрал сорокалетнего штабс-ротмистра Павла Ивановича Никитина, командовавшего на фронте гусарским эскадроном, офицера вдумчивого, деликатного, исполнительного, очень организованного и строгого. Никитин, несмотря на почти пятнадцатилетнюю разницу в возрасте, сразу признал в Павловском командира, уважительно относился к его боевым заслугам, ранениям и наградам, взял на себя организационно-хозяйственные вопросы и дисциплину. Боевую подготовку Павловский оставил за собой.

Под базу отряда немцы отвели разорённую и заброшенную в семнадцатом году небольшую помещичью усадьбу с хозяйственными постройками в трёх верстах от города по Псково-Рижскому шоссе. От центра города было далековато, но зато место оказалось в сосновом лесу, скрытое от посторонних глаз. Немецкие сапёры на скорую руку привели усадьбу в порядок, споро обнесли её колючей проволокой, установили четыре деревянные сторожевые вышки. Взвод ландверовцев под командованием пожилого лейтенанта, никого не спрашивая, занял главный помещичий дом, на вышках установили пулемёты, взяли под охрану ворота и периметр, привезли полевую кухню, дымившуюся круглосуточно, зажили основательно и уютно, не вмешиваясь в дела этих странных русских.