Книга Кровь и золото погон, страница 62 – Сергей Трифонов

После очередного тоста за Россию, за терзаемую жидо-большевистской сволочью Родину, Павловский спросил:

— Господа, через пару недель отряд будет полностью готов к бою. Но у нас лишь восемь пригодных кобыл.

— Ваши предложения, ротмистр? — спросил фон Розенберг.

— План простой. Вам, конечно, известно, что перед Пасхой восстали крестьяне Горской и Ручьёвской волостей Порховского уезда, отказались сдавать сельхозпродукты советским органам, бойкотируют мобилизацию в большевистскую армию, захватили волостные военные комиссариаты, вооружились, даже трёхдюймовку со снарядами где-то раздобыли.

Гоштовт с фон Розенбергом переглянулись. Гоштовт спросил:

— Откуда информация, ротмистр?

— Когда мы с Гуторовым уходили из Порхова, в городе ввели военное положение, уже тогда волости бурлили. Мне удалось в Порхове оставить своих людей, они через крестьян, привозящих продукты во Псков на рынок, дважды подавали весточку.

Павловский достал из корзины разломанный пополам высохший каравай ржаного хлеба, внутри которого лежала свёрнутая трубочкой бумажка. Фон Розенберг развернул её, прочитал написанную корявым почерком записку с озвученной Павловским информацией и подписью «Трактирщик» и передал её Гоштовту.

— Источник надёжный? — спросил фон Розенберг.

— Вполне. Кроме того, он же сообщил о неком поручике Василии Колиберском, якобы возглавившем мятеж в Горской волости. Вот я и подумал, не сходить ли мне с небольшой группой по красным тылам? Выяснить обстановку, познакомиться с главными героями, так сказать, пополнить отряд нормальным конским составом, присмотреться к мужикам, вполне возможно, к будущим нашим бойцам.

План Павловского понравился. Решили так: до конца июня отряд будет заниматься боевой подготовкой, а после Рождества Иоанна Крестителя, числа 8–9 июля, группа в шесть-семь офицеров во главе с Павловским пойдёт в тыл к красным.

— Но, Гуторов с вами не пойдёт, милейший Сергей Эдуардович, — закуривая, объявил Гоштовт, — Гуторов нам нужен во Пскове, мы его завтра же и заберём.

— И не возражайте, ротмистр, — фон Розенберг решительно пресёк попытку Павловского возмутиться, — Гуторова мы намерены использовать в контрразведке русского Комендантского управления во Пскове. Комендант — ротмистр Каширский — как-то справляется, хотя слабоват, а вот его заместителя и начальника контрразведки штабс-ротмистра Петрова вы сами воочию наблюдали. Обезьяна внешне, обезьяна внутри, мозги с одной извилиной, да и то пунктиром. Как такого уникума в жандармерии держали, ума не приложу?!

Его поддержал Гоштовт:

— Подумайте сами, Сергей Эдуардович, город кишит красными шпионами, а этот, не побоюсь этого слова, червяк со шпорами, до сих пор нам не представил ни одного! Гуторова назначим помощником коменданта, пусть входит в курс дела.

Утром ротмистры фон Розенберг и Гоштовт в сопровождении двух офицеров, отчисленных из отряда по здоровью, отправились машиной во Псков. Вскоре вслед за ними на германской армейской повозке, запряжённой германской же бракованной лошадью, последовали ещё двое отчисленных офицеров, и подпоручик Гуторов с ними. В лесу Гуторов застрелил обоих подозреваемых в предательстве офицеров, оттащил их в глубокую лощину, забросал валежником. Закапывать не стал, всё равно звери растащат по кускам.