Книга Кровь и золото погон, страница 61 – Сергей Трифонов

— Ну и жмоты! — возмущался Никитин.

— Суки зажравшиеся, — вторили ему таскавшие ящики офицеры, — за взятку-то, видимо, сколько угодно отвалили бы.

— Это уж точно, — поддержал подпоручик Гуторов, — вы обратили внимание, господа, что эти швабы поганые обратно в фурах увезли несколько ящиков? Как пить дать — патроны. Ведь явно продадут.

Неподалёку в лесу обустроили стрельбище, Павловский назначил учебные стрельбы. Из револьверов не стреляли, патронов не было. Пристреливали карабины, экономно расходуя боеприпасы. Затем началась выездка лошадей, занятия по джигитовке, преодолению водных преград, стрельбе на скаку, обучение бою в лесу, конным атакам из засад, отступлению отрядом, мелкими группами с прикрытием. Каждый день Павловский лично проводил с отрядом занятия по физической подготовке, рукопашному бою, метанию ножей. Офицеры уставали, вечером, помывшись в бане и наскоро поужинав, валились замертво на кровати. Перед Пасхой Павловский дал отряду отдых.

Никитин привёз батюшку, в чудом сохранившейся усадебной часовне отстояли всенощную. Потом разговлялись, стряпухи напекли пирогов с мясом, рыбой, яйцами, наварили жирного студня. Два дня ели и умеренно пили, молодёжь под гитару пела романсы. И все отсыпались.

Поутру на автомашине «Рено-4 °CV» 1913 года на базу приехали в мундирах при орденах ротмистры фон Розенберг и Гоштовт. Удивлённый Павловский, похлопав ладонью по длинному лакированному капоту, спросил:

— Откуда, господа, такое чудо?

Фон Розенберг вприсядку разминал ноги. Гоштовт, одёжной щёткой очищая с мундира пыль, ответил с улыбкой:

— Представьте себе, ротмистр, нашли в заброшенной конюшне. Оказалось, до марта прошлого года числилась за ГЖУ. Наши умельцы её быстро поставили на ноги, то есть на колёса, разумеется, а мы с фон Розенбергом упросили немцев оставить авто за нами. С трудом, конечно, германцы уже губы на неё раскатали, но скрепя сердце согласились.

После лёгкого завтрака Павловский построил отряд, представил офицеров. Затем были стрельбы, джигитовка, показательный встречный бой двух групп в лесу с элементами рукопашной схватки.

К вечеру, когда светлые майские сумерки, словно в кривом зеркале, исказили очертания соснового леса и добавили яркими мазками зелень распустившейся листвы берёз и ольхи, когда ещё не тревожили своей злобной назойливостью комары, Никитин за пределами лагеря, на опушке леса организовал ужин для гостей. На грубо сколоченном из осиновых жердей и покрытом скатертью столе дымился котелок варёной картошки, на самодельном деревянном блюде красовались жареные лещи, в тарелках розовело нашпигованное чесноком сало. Гости выставили штоф отличного самогона, очищенного углём из скорлупы местной лещины. Подводили первые итоги подготовки отряда.

— Мы с ротмистром Гоштовтом в целом удовлетворены, — фон Розенберг глянул на коллегу и, получив утвердительный кивок головой, продолжил: — Отряд на глазах превращается в профессиональное боевое подразделение. По словам Сергея Эдуардовича, из тридцати офицеров четверо подлежат отчислению. Как мы поняли, по причине здоровья, им оказались не под силу высокие физические нагрузки. Мы найдём им иное применение.

Гоштовт лукавил. Павловский ещё днём доложил ему о том, что двое подпоручиков, действительно, не справляются. А вот другие двое, по рапорту подпоручика Гуторова, представляли явную опасность, тайно вели между собой подозрительные разговоры о переходе к красным. Возможно, один из них был красным шпионом, а, возможно, и оба. Гоштовт, выслушав Павловского и вызванного на доклад Гуторова, приказал им ликвидировать обоих подозрительных, но не в лагере, а по дороге в город.