Книга Кровь и золото погон, страница 96 – Сергей Трифонов

Валка, тихий, симпатичный уездный городок, кишел войсками. В этой кутерьме на двух небритых солдат с измождёнными лицами и внимания-то никто не обратил. У дымящейся полевой кухни сунули недоверчиво глядевшему на них повару роты латышских стрелков котелки и, присев на перевёрнутую лодку, наслаждались горячей пшённой кашей с салом. Потом до самых сумерек шастали по берегу реки, высматривая подходящую лодку для переправы. Мост тщательно охранялся с обеих сторон, мышь не проскочит. Лодку нашли, даже с вёслами. Она была не на цепи с замком, просто привязана верёвкой к мосткам. Ближе к полуночи, когда город погрузился в ночной мрак и практически обезлюдел, тихо отчалили от берега и, стараясь не шлёпать вёслами по воде, поплыли к заветной цели — эстонской Валге.

Лодка, разгоняя ледовую шугу, прошуршала днищем по притопленным корягам и уткнулась носом в кусты ивняка. Офицеры с трудом выбрались по крутому скользкому берегу наверх и тут же были сбиты с ног, поставлены на колени, кто-то быстро и умело заломил им руки за спину, туго стянул тонкой верёвкой. В лица ударили фонарики. Пятеро вооружённых винтовками эстонцев в серо-зелёных кепи и перетянутых ремнями полупальто с погончиками окружили Павловского и Гуторова. Один из них, видимо, старший, ткнул в лоб Павловского холодным длинным стволом «маузера» и с сильным акцентом, растягивающим слова, проскрипел:

— Поо-паа-лись, бааль-шевии-стские шпии-ооны!

— Мы не шпионы! — выкрикнул Гуторов и тут же получил удар прикладом в спину.

Их притащили в какой-то холодный и сырой подвал с зарешёченными окнами и бросили на нары, покрытые вонючим тряпьём. Правда, обыскали поверхностно, отобрали только револьверы. Немецкие штык-ножи, спрятанные в голенищах сапог, и японский нож, хранившийся в потаённом кармане штанов Павловского, не нашли. Главное же, удалось сохранить офицерские документы, ордена, погоны, золотые монеты и камни, вшитые в рукава и полы шинелей. Офицеры оказались в камере предварительного заключения местного отдела полиции. Путаное время было.

Утром дрожавшего от холода Павловского привели на допрос. В маленьком, жарко натопленном кабинете стоял головокружительный аромат дорогого трубочного табака. За письменным столом сидел немолодой, интеллигентного вида мужчина в приличного вида тройке, белой сорочке с тёмным галстуком. Цвета одежды Павловский различить не мог, так как притороченная на крюк к потолку керосиновая лампа «семилинейка» освещала лишь половину кабинета. По гладко зачёсанным волосам с сединой на висках, очкам в дорогой оправе, элегантной дымящейся трубке в холёной руке человека можно было принять и за земского врача, и университетского профессора, и за средней руки коммерсанта.

— Присаживайтесь, — человек указал Павловскому на стул, говорил он тихо, почти без акцента. — Меня зовут Тоомас Тамм. Я — комиссар полиции города Валга. А вы, как я понимаю, большевистский агент? Или шпион? Как вам больше нравится.

— Вы отлично говорите по-русски. — Павловский дешёвым комплиментом пытался настроить комиссара положительно.

— Я тридцать лет служил в полиции России. В последние годы возглавлял сыскное отделение уездного управления полиции. Но мы отвлеклись.

— Господин комиссар, я похож на большевистского шпиона? — вопросом на вопрос ответил Павловский. Он встал и щёлкнул каблуками. — Честь имею представиться: ротмистр Псковского добровольческого корпуса Павловский Сергей Эдуардович. В последнее время исполнял должности военного коменданта Пскова и командира отдельного кавалерийского эскадрона.