Книга Кровь и золото погон, страница 98 – Сергей Трифонов

— Придётся вам, господин ротмистр, малость потерпеть в роли пленного.

В холодную ночь улицы из тюрьмы выбрались без приключений, других часовых не оказалось. Город опустел, фонари не горели, лишь слабый свет, лившийся из окон домов, освещал узкие полоски тротуаров и брусчатку проезжей части. Бодрым шагом русский пленный и эстонский конвоир с винтовкой наперевес двинулись в противоположную сторону от реки, не зная наперёд, чем закончится их авантюра. На перекрёстке улиц их остановил эстонский патруль, что-то спросил. Гуторов в ответ, прикидываясь больным, невнятно промычал и, махнув на патруль рукой, подтолкнул Павловского в спину стволом винтовки. Патрульные, выругавшись, тоже махнули рукой и отвернулись.

Стояла чудесная ясная, но безлунная ночь с лёгким морозцем. Над ними сияла Большая медведица, а Млечный путь и вправду, будто напитавшийся свежим парным молоком, густой белой булкой улёгся по небу от края до края. Сухой снег похрустывал под сапогами. Что интересно — не лаяли собаки. Павловский уже давно заметил: во фронтовой полосе собаки вели себя скромно, тихо, не желая, видимо, быть замеченными и услышанными теми, кому этого не требовалось. Вдруг они резко остановились — где-то рядом послышалась русская речь. Голоса приближались. Через минуту из-за угла им навстречу вышла группа русских офицеров.

— Братцы, — с криком бросился к ним Гуторов, — мы свои, свои!

За особые военные заслуги при отступлении корпуса от Пскова и проявленное при этом личное мужество ротмистр Павловский приказом командира Северного корпуса был произведён в чин подполковника, а подпоручик Гуторов — в чин поручика. А потом… А потом началась служба во вновь формируемом Северном корпусе Северо-Западной армии.

В январе-марте девятнадцатого года Северный корпус совместно с молодой эстонской армией освобождал от красных Эстонию. Батальоны и полки корпуса, как и раньше, комплектовались офицерами-добровольцами, прибывавшими из Латвии и Литвы, Польши и Финляндии, из германского плена, переходившими из Красной армии на сторону Белого движения. Нижние чины тоже были добровольцами — солдаты и унтер-офицеры бывшей русской армии, гимназисты, реалисты, студенты училищ, университетов и институтов, вольноопределяющиеся из мелкого чиновничества, торговцы, лавочники, крестьяне…

Формировавшиеся части вид имели весьма своеобразный. В одном строю стояли одетые в форменные шинели учащихся и студентов, инженеров и чиновников, полушубки, гражданские пальто, ватные куртки и реже — в армейские и флотские шинели. Не хватало вооружения, особенно пулемётов, артиллерии, да и винтовку имел не каждый. Если доброволец приходил без своего оружия, ему говорили:

— В первом бою возьмёте винтовку погибшего товарища либо убитого врага.

Антанта, активно вооружавшая, одевавшая, обувавшая и кормившая эстонцев, белым соединениям не давала ничего. Но добровольцы верили в успех Белого движения, понимали: им во что бы то ни стало надо было прорваться в Россию, выйти на оперативный простор, отобрать оружие, боеприпасы и продовольствие у красных, пополнить свои ряды. Справедливости ради следует признать, как и все добровольческие белогвардейские соединения, Северный корпус при его малочисленности, слабости вооружения и плохом снабжении отличался в боях необычайной стойкостью, упорством, массовым героизмом.