Книга Операция «Сентябрь», страница 33 – Сергей Трифонов

Она суетливо поправила выбившиеся из-под косынки волосы и, улыбнувшись, снова спросила совсем иным тоном:

— Чего пан желает? Може бимберу, альбо поесть, може пива с сушеной рыбой?

Нестеров достал пачку «Герцеговина Флор», неспеша закурил, также неспеша и равнодушно ответил, не оборачиваясь к буфетчице:

— Сёмгу, два бутерброда со «Старым Олендером»^[12], двести грамм «житной»^[13] и чашку чёрного кофе.

Бесцветные брови дамы встали домиком, глаза выпучились, она, словно в приступе астмы, тяжело задышала. Придя в себя и обтерев несвежим вафельным полотенцем вспотевший лоб, совершенно оробев, вымолвила:

— Так, пан, всё сделаем. Тилько, пан, нема «житной». Есть «выборова».

Нестеров скривил лицо.

— Германская монополька^[14]? Найдите, что получше.

— Так, може, «чистой»^[15]?

Нестеров кивнул головой и направился к столику. Дама вприпрыжку обогнала его, начисто вытерла стол и скрылась за прилавком. Вскоре на столе появились накрахмаленные салфетки в деревянной салфетнице, тарелки с мельхиоровыми вилкой и ножом, свежим ржаным хлебом, тонко нарезанной прозрачной сёмгой и бутербродами с сыром. Запотевший графинчик с водкой и гранёная стопка стояли на деревянном подносе и были накрыты чистым полотенцем. Нестеров удовлетворённо кивнул головой.

— Кофе подать позже? — спросила буфетчица.

Нестеров неспеша наполнил стопку, выпил, картинно отставив мизинец, крякнул.

— Позже. А скажи мне, милая, что за фраер торчит в углу? Не из мусоров ли?

Буфетчица оглянулась на Храмова и, наклоняясь к Нестерову, прошептала:

— Не похоже. Он тут второй раз. Ни с кем не общается. Пива выпьет и уходит. Может, барыга или торчок^[16]? Лицо у него серое какое-то, точно у торчка.

— Поляк, русский, литовец?

— Явно русский. Очень чисто говорит, как вы.

Нестеров велел ей присесть рядом.

— Я, милая, здесь проездом. Московские мы. Не могла бы помочь мне с местной братвой в контакт войти? Дело у меня есть. Сделаешь, не обижу.

Глазки у буфетчицы испуганно забегали, она оглянулась в пустой зал.

— Помочь можно, отчего же не помочь. Боюсь только, мил-человек, захотят ли они.

— Я же сказал, что не даром прошу, — Нестеров достал из кармана пачку пятирублёвок в банковской упаковке и потряс ею перед буфетчицей. — Скажи, дело имею. Важное и большое.

Буфетчица жадно глядела на пачку денег.

— Они обычно часам к пяти приходят. Иногда не приходят, но польские завсегда будут.

— А позови-ка этого доходягу, — Нестеров мотнул головой в сторону Храмова, — может, он из ребят Бруса?

— Позвать-то можно, отчего не позвать, — она с опаской обернулась в сторону Храмова, — только не из брусовских он, точно вам говорю.

— Зови и вторую рюмку поставь, — приказал Нестеров.

После того как буфетчица подошла к Храмову и передала ему приглашение Нестерова, старший лейтенант обернулся, поглядел в сторону Нестерова холодным, отсутствующим взглядом, вновь отвернулся и продолжил чистить вяленую рыбу. Буфетчица вернулась к Нестерову и прошептала:

— Он сказал, вы ему без интереса.

— Вот как? Передай ему, милая, я в нём интерес имею…

После вторичного приглашения Храмов нехотя поднялся, вразвалку подошёл к столу Нестерова, уселся на скамью, закинув ногу на ногу.

— Чего надо? — равнодушно спросил Храмов.

Пока не было рядом буфетчицы, скрывшейся в подсобном помещении, Нестеров кратко изложил суть задания: прощупать уголовников на предмет того, знают они что-нибудь о броши, или кого-либо, кто о ней знает. Предупредил Храмова о том, что неподалёку дежурят Стойко, Каулакис и Иваньков.