Книга Операция «Сентябрь», страница 66 – Сергей Трифонов

Обух: Где? На Магадане или в Воркуте?

Савельев: А вы думали, в Ялте или в Гаграх?

Обух: Ладно, записывайте. В операции будет задействовано порядка ста человек при пятнадцати пулемётах.

Савельев: Какие пулемёты?

Обух: Пять английских «бренов», четыре Дегтярёва и шесть немецких MG-34 и MG-40.

Савельев: Миномёты есть?

Обух: Шесть штук. Четыре английских — три 50‐мм и один 81‐мм, и два советских 82‐мм. Но к ним нет мин. Да и стрелять из них никто не умеет.

Савельев: Ручные гранаты?

Обух: Этого добра достаточно. Их никто и не считал.

Савельев: Время не изменилось? В ночь с субботы на воскресенье?

Савельев заметил, как чуть вздрогнули руки допрашиваемого. «Змеёныш! Конечно, это Марюс, — подумал Обух. — Но ничего. Аист его и его родню достанет».

Обух: Видимо, да. Но после моей пропажи я за действия Крюка не отвечаю.

Савельев: Как спланирована операция? Где должен быть Крюк, а где вы?

Обух: Крюк с одним отрядом должен атаковать главные ворота. Я с двумя отрядами — задние ворота. Но, возможно, узнав о моём аресте, Крюк изменил план.

Савельев: Ваш подельник по преступному бизнесу гражданин Бруяцкий, или, по-вашему, Брус, дал показания о том, что часть продуктов и вещего имущества вы обещали ему продать после операции за валюту и золото. Это так?

Обух сломался. Он не знал, что Брус арестован и даёт показания. «Конечно, теперь Брус всё будет валить на него, Обуха. А этого хватит на ещё две “вышки”. Надо валить и Бруса, и Крюка, всех надо валить».

Обух: Так. Но Крюк без меня всё спалит, ему ничего не нужно, он, гад, уже смазал пятки и готовится бежать в Швецию.

Савельев: Откуда и на чём будет двигаться к складам отряд Крюка?

Обух: Они поедут из Пабраде на четырёх армейских «студебеккерах». Сам Крюк в форме майора будет с личной охраной на «виллисе».

Савельев: Кто вместо вас может повести бандитов на тыловые ворота?

Обух: Скорее всего, Бык.

Савельев достал из плотного конверта фотографию.

— Этот?

Обух: Да. А на главные ворота вместе с Крюком пойдёт Аист.

Савельев достал другую фотографию.

— Этот?

Обух: Он самый. Если, правда, Крюк не пошлёт его разбираться на хутор к Пятрасу Баркявичюсу. Это ведь его сынок, Марюс, выдал меня?

Савельев не ответил, только бросил взгляд на Веригина. Тот кивнул головой и вышел из палаты.

Положив перед Обухом карту трёхвёрстку, где в лесном массиве, примыкавшем к территории складов, были красным карандашом отмечены бандитские схроны, Савельев спросил:

— Укажите, какие схроны и где не отмечены.

Обух был в шоке. У МГБ имелась практически полная информация о дислокации отряда. Не знали они лишь о двух продуктовых схронах и заброшенном хуторе на берегу Вилии.

— Это всё Марюс? — с хрипом выдавил из себя Обух.

— Нет, не всё. Наша разведка тоже не дремлет. Кроме того, вчера к нам пришли семеро ваших бандитов вот с этой листовкой и рассказали много интересного. Обещали сегодня привести из леса ещё людей.

Обух держал в подрагивающей руке листовку, подписанную в 1945 году наркомом внутренних дел республики генералом Барташунасом и призывавшую укрывающихся в лесах дезертиров и вооруженных бандитов сложить оружие, явиться с повинной, гарантируя неприкосновенность и полную легализацию всем, кроме бывших карателей. Это была та самая листовка, за которую он и Крюк лично расстреляли пятерых бандитов. Он тяжело вздохнул.