Онлайн книга «Операция «Сентябрь»»
|
За годы войны Савельеву приходилось допрашивать всяких, в том числе и опытнейших разведчиков из абвера и СД. Были среди них и немцы, и русские белоэмигранты, и власовцы, добровольно сдавшиеся в плен бойцы и командиры Красной армии, генералы вермахта и СС. Все поначалу молчали, потом врали, юлили, прикидывались то насильно завербованными, то решившими временно согласиться служить немцам, спасая тем самым себя от голодной смерти в концлагере, то душевнобольными… Были и неврастеники. Савельев вспомнил, как 30 апреля прошлого, сорок пятого года, на командный пункт стрелкового полка, штурмовавшего рейхсканцелярию, разведчики втащили здоровенного эсэсовца в серо-зеленой офицерской полевой форме. Он не был ранен, но помят разведчиками основательно. Молоденький и худющий младший лейтенант, переводчик штаба полка, бегло просмотрел документы пленного и доложил: — Оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного пехотного батальона СС. По-нашему, значит, подполковник. — Герр Матциг, — юноша обратился к пленному, — вы командовали батальоном, защищавшим рейхсканцелярию? Эсэсовец звериными от страха глазами искал: кто из двух офицеров старший. Кому докладывать? Так и не разобравшись, он повернулся к младшему лейтенанту и истерично завопил: — Да, я оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного батальона лейб-штандарта «Адольф Гитлер»! Да, мой батальон защищал имперскую канцелярию, фюрера и его ставку! Да… — эсэсовец не успел проорать следующую тираду. Савельев грохнул кулаком по импровизированному столу командира полка и сам во всю мощь заорал: — Молчать, сукин сын! Отвечать на вопросы тихо и спокойно! Штурмбаннфюрер мгновенно сник и стал отвечать. К каждому нужно было подобрать свой ключик, особый подход… Во время затянувшегося молчания Обух внимательно разглядывал высокого, красивого, явно умного подполковника, оценивая, что стоит говорить, а о чём умолчать; выявлять, что знают красные, а что нет. В том, что говорить надо, он не сомневался, да и в разведшколе учили: обязательно говорить, выдавать незначительную информацию, мелкими порциями, облекая её в упаковку чрезвычайно важной, путать противника деталями, перевирать имена и фамилии, адреса и явки, годы и числа… Он сдержанно произнёс: — Готов. Савельев: Нас не интересуют ваши деяния в 1941–1945 годах. Документы, собранные органами НКВД-НКГБ, военной контрразведкой «Смерш» и МГБ о вашем кровавом творчестве, вне всякого сомнения, позволят суду вынести вам смертный приговор. Сегодня нас интересует лишь готовящаяся операция вашей с Крюком банды по захвату военных складов. Сколько в операции будет участвовать бандитов? Обух: Если мне заранее определена высшая мера вашего советского наказания, зачем мне давать показания? Вот если бы вы, господин подполковник, мне что-то пообещали, какое-то послабление, хотя бы жизнь сохранить, тогда бы я подумал. Савельев: Не лукавьте, Обух. Вы прекрасно знаете, если ваши показания окажутся значимыми, поспособствуют предотвращению кровопролития, ликвидации банды без жертв, суд учтёт их. Если же вы дадите подробные показания о вашем сотрудничестве с британской разведкой, раскроете взятые у вас шифры, пойдёте на сотрудничество с нами в радиоигре с британцами, уверен — жизнь вам обеспечена. |