Книга Операция «Сентябрь», страница 62 – Сергей Трифонов

— Сдавайся, Обух, — по-литовски сказал капитан, — живым тебе не уйти. Дом окружён. Брось оружие и сдавайся.

Обух, превозмогая боль, сел на ступеньку крыльца рядом с раненым, прижался спиной к стене, положил на колени автомат, закурил.

— Ты что ли и есть Урбанавичюс? — он скривил губы в подобие улыбки. — Похоже, ты прав, живым мне не уйти. Но и тебе тоже. Хотя один шанс у нас есть. Прикажи своим убраться отсюда. Мы с тобой доберёмся вон до того сарая, и ты свободен.

Урбанавичюс понимал, его люди, скрывающиеся за деревьями, стрелять не могут, боятся задеть его. Веригин с оперативниками явно в доме. Вся надежда на них. Надо потянуть время, дать Веригину возможность сориентироваться. Боль усиливалась, но он чувствовал, что это не та боль, внутри не горело. Похоже, осколок гранаты прошёл поверхностно.

— Хитрый ты, Обух. Доплетёмся до сарая, и там ты меня грохнешь. Так не пойдёт. Тебе лучше сдаться.

— Даю честное слово литовца, отпущу тебя, красное отродье, на все четыре стороны. Давай команду своим.

Урбанавичюс заметил за дверью какое-то движение. Обух, сидевший спиной к двери, ничего не видел. Урбанавичюс сказал:

— Ладно, чёрт с тобой, сейчас дам команду.

Он повернул голову в сторону сада и крикнул:

— Веригин, действуй!

Придя в себя, Веригин потряс гудящей головой. За его спиной никого не было. На полу лежало тело убитого лейтенанта. Двое других оперативников понесли раненого товарища к машине. Он был один. Взяв ППС, подошёл к входной двери и на секунду выглянул во двор. Справа на траве лежал раненый Урбанавичюс с пистолетом в руке. Рядом с ним, на ступеньке, сидел Обух, державший на коленях ППШ. Веригин слышал весь разговор, и когда Урбанавичюс крикнул: «Веригин, действуй!», он металлическим откидным прикладом автомата резко ударил Обуха в затылок.

Подбежавшие оперативники скрутили Обуха, обыскали и поволокли к машине. Веригин приказал им обезоружить и задержать Ширина. Он стащил с Урбанавичюса пропитавшуюся кровью гимнастёрку и нательную рубаху, осмотрел рану.

— Ничего страшного, брат. Осколок содрал кожу с небольшим кусочком ткани. А кровь остановим. Идти сможешь?

— Смогу. Спасибо тебе, Тимофей Иванович.

Веригин помог раненому подняться и устало улыбнулся:

— Пустое, Витос Эдуардович. Мы ещё вместе повоюем.

Лейтенант Буторин и Марюс перебинтовали Урбанавичюса, усадили его в машину. Урбанавичюс положил руку на плечо Марюса.

— Спасибо, сынок. Ты молодец. Спасибо.

Щёки Марюса вспыхнули огнём.

В другой машине рядом сидели скованный наручниками Обух и старший лейтенант Ширин, оба под конвоем.

Крюк нервничал. К назначенному времени Обух не явился в лесной командный схрон. Вернувшийся в отряд Аист доложил, что Обух поехал в Грибушкай за рацией.

— С кем поехал? — раздражённо спросил Крюк.

— С новеньким, Марюсом.

— Если через час Обух не явится, отправляй людей в Грибушкай. Пусть перевернут там всё, но чтобы нашли его.

Обуха бандиты не нашли. Дом-явка, где хранились радиостанция и оружие, оказался полуразрушен взрывами. Опасаясь засады, бандиты туда соваться не стали. Опросив старушек, узнали о перестрелке, взрывах, солдатах и милиционерах на машинах.

Выслушав вернувшихся разведчиков, Крюк позвал Аиста и Быка.

— Что скажете, господа защитнички свободной Литвы? — язвительно спросил Крюк.