Книга Операция «Сентябрь», страница 63 – Сергей Трифонов

Аист и Бык, понурясь, молчали.

— Операцию отменять не будем, — раздражённо продолжал Крюк, — но план поменяем. Нам не нужны эти советские продукты и тряпки. Они Обуху были нужны. Это ему всего было мало. Жадность его сгубила, жадность! Хорошо, если он мёртв. Плохо, если жив. Тогда МГБ вытянет из него все жилы, а он, барин недоделанный, всех нас сдаст с потрохами.

Крюк закурил и стал нервно ходить по маленькой комнатке схрона.

— Вывоз всего этого барахла со складов отменяю. Склады будем сжигать. Ты, — Крюк ткнул сигаретой в сторону Быка, — двумя группами захватываешь задние ворота, уничтожаешь наружную и внутреннюю охрану, поджигаешь склады, занимаешь оборону у окоёма леса, ожидая меня с Аистом и нашу группу, прикрываешь наш отход.

Бык, опустив голову, делал вид, что внимательно рассматривает карту. Он не проронил ни слова. Крюк, ненавидевший Быка, преданного холуя Обуха, взорвался и заорал:

— Ты что, болван, оглох?! Ты слышал, что я сказал?

— Слышал, господин майор, простите, задумался.

— Тебе не о чем думать, истукан! Ты должен чётко выполнять мои приказы! Да, и не забывайте собирать оружие. Винтовки не берите, их у нас и так некуда девать. Брать только автоматы, ручные пулемёты, патроны к ним и гранаты. Ты всё понял, Бык?

— Всё понял, господин майор. А что делать с подводами и лошадьми? Их собралось больше пяти десятков.

— Лошадей прикажи отогнать на заброшенный хутор у реки, оставь там охрану. Подводы бросьте в лесу, может, когда и пригодятся, а нет, так крестьяне разберут по хозяйствам. Сколько в двух группах людей?

Бык достал из кармана замызганной кожаной куртки сложенную пополам школьную тетрадь, полистал страницы, нашёл нужную.

— В строю сорок семь активных бойцов. Одиннадцать раненых пристроены по хуторам. Шестнадцать считаются больными. Кто простужен, кто спиной мается или животом…

— Всех этих «больных» за шиворот в строй. Предупредите: узнаю, кто попытается отлынивать, расстреляю лично, — прошипел Крюк.

Он повернулся к Аисту.

— Сколько у тебя людей?

— Двадцать два, господин майор. Все готовы, проинструктированы, ждут приказа.

— Хорошо. Я пойду с твоей группой. Атаковать будем главные ворота. Затемно, до рассвета, подъедем на четырёх «студебеккерах», остановимся неподалёку и будем ждать, пока Бык не начнёт штурм. Сам расположись в первой машине, всех переодень в советскую армейскую форму. Я с охраной буду в «виллисе» за третьим «студебеккером». Люди в этой машине — мой личный резерв. После того как зажжём все склады, отходим к лесу, под прикрытие группы Быка, там разделяемся на мелкие группы. К схронам не ходить. Там наверняка нас будут ждать. Встречаемся на заброшенном хуторе у реки. С собой брать только самых надёжных и проверенных.

В схроне, плохо освещённом маленькой горелкой, сделанной из гильзы немецкого 37‐мм противотанкового снаряда, было сыро и душно. По неструганым доскам стен текли грязные ручейки конденсата. Крюк приоткрыл люк схрона, подпёр его палкой. Клубы табачного дыма вырвались наружу. «Вот так, — подумал Крюк, — отходят души усопших. Матерь Божья! Хоть бы Обух отошёл к праотцам!» Свежий ветерок проник в подземелье.

Крюк достал бутылку самогона и три стакана. Выпили без закуски, закурили. По землистого цвета угрюмым лицам Быка и Аиста невозможно было понять, о чём они думают. Верили ли они в успех операции? В справедливость их борьбы за независимость от Советов и поляков? Крюк был убеждён: вряд ли. Эти двое и ещё с десяток отъявленных головорезов и негодяев держались за отряд не потому, что их переполняли горячие чувства литовского патриотизма и национализма, а потому, что были бедны, не имели средств бежать за границу. Скрыться же, раствориться в республике тоже не могли. Слишком кровавый след тянулся за ними со времён их карьеры в полицейских батальонах во время войны. «Смерш», МГБ и милиция собрали много материалов об их «гастролях» в Литве, России и Белоруссии, неотступно шли по их следам — и рано или поздно нашли бы их. Кроме пули в затылок им ничего не светило. Но на этих подонков, по мысли Крюка, ещё как-то можно было положиться, они не предадут.