Книга Операция «Сентябрь», страница 94 – Сергей Трифонов

Озадаченный таким поворотом дела, Илюхин сел на подножку «доджа», снял фуражку, закурил и, оглядев Бойцова, Кобзева, Синицу и двух местных милиционеров, спросил:

— Ну что, товарищи защитники правопорядка, будем делать?

Все молчали. Выждав минуту, Синица сказал:

— Товарищ майор, предлагаю милиционерам обойти по списку потерпевших, а потом собрать потерпевших и свидетелей в здании повята, с председателем исполкома я уже договорился, и там начать составлять протоколы.

— Согласен, — сказал Илюхин. Обернувшись к Бойцову, приказал: — Ты, капитан, за старшего, выполняйте.

— А мы отправимся в штаб? — спросил Илюхин, когда милиционеры уехали на полуразбитом «виллисе».

Синица замялся, присел рядом с майором, закурил.

— Честно сказать, товарищ майор, и не знаю, что делать. Тут ведь такое дело: комбат Извеков как-то выведал о вашем приезде. Напился до полоумия и объявил вчера на утреннем построении, что к городку движется банда литовских националистов на захваченных автомашинах, все бандиты якобы переодеты в форму солдат и офицеров внутренних войск МВД, а некоторые — в форму офицеров госбезопасности. Он приказал на въездах в городок установить блок-посты, останавливать и обыскивать все машины, подозрительных задерживать. Если кто не подчинится, открывать огонь.

— А где сам Извеков? Он в гарнизоне?

— Ночевал в городе, у своей любовницы, литовки, портниха она. С утра метался по улицам, пил с пятью сопровождавшими его офицерами, останавливал и избивал жителей, требовал самогонки и закуски. Где сейчас, не знаю. Возможно, в штабе пьёт. Возможно, опять у любовницы, отсыпается.

— Как звать портниху?

— Берта Василяуските.

— Немка что ли?

— Почему немка?

— Берта — немецкое имя.

— Мать немка, отец литовец.

— Проверяли её?

— Проверяли. Обычная шлюха. При немцах со всеми спала: и с немцами, и с литовскими полицаями.

— Адрес.

Синица назвал адрес. Илюхин вызвал по рации Бойцова, продиктовал адрес.

— Поезжайте немедленно. Если Извеков там, берите его и везите в исполком повята. И портниху эту, Василяуските, задержите. Мы будем в штабе батальона.

Илюхин на минуту задумался, потом улыбнулся и хлопнул Синицу по плечу.

— Поехали, опер, в штаб.

— Так ведь огонь могут открыть, — с сомнением сказал Синица.

— Поехали, поехали! Не дрейфь.

Майор дал разъяснения старшине, командовавшему полувзводом автоматчиков и бойцам, находившимся в автозаке. Запрыгнув в «додж», в котором уже сидел Синица, скомандовал шофёру:

— Вперёд!

Блок-пост стоял в полукилометре от военного городка. Младший лейтенант, старший караула, с тремя автоматчиками остановил колонну в составе «студебеккера», автозака и двух «доджей». Он не отдал честь старшим офицерам, не представился, недружелюбно потребовал документы. От него пахло сивухой. Даже тогда, когда Илюхин показал ему удостоверение майора МГБ Литовской ССР, он равнодушно, словно впервые узнал о существовании подобного органа, буркнул:

— Выйти из машин.

Потом младший лейтенант отправил своих караульных осмотреть второй «додж», «студебеккер» и автозак.

Илюхин ловко и профессионально разоружил старшего караула, надел на него наручники.

— Это за незнание воинского устава и нарушение дисциплины, — ухмыляясь, сказал он и отправил младшего лейтенанта в автозак.