Книга Операция «Сентябрь», страница 92 – Сергей Трифонов

Гарнизон «Лисий Лог», состоявший из батальона N-ского полка войск МВД по охране железных дорог, автомобильной роты и хозяйственного взвода, располагался в небольшом городке на берегу озера. Места там были живописные: чистые берёзовые рощи и дубравы, словно венок, окружали озеро; песчаные берега, множество лодок в заливчиках с глубокими плёсами, зелёные луга с пасущимся скотом, разбросанные по низким холмам домики под красными черепичными крышами… Выйдя из машины и оглядев округу, Зарубин размечтался: «В такую тёплую осень здесь в самый раз проводить отпуск, ловить рыбу, ходить в лес по грибы, дышать дурманящими запахами сосновых боров и медленно опадающей листвы. Когда-нибудь отпуск-то дадут. Обязательно сюда приеду».

При польской власти, до 1939 года, городок и ближайшие к нему сёла жили вполне благополучно. В повяте работали лесоперерабатывающие и мебельные предприятия, поставлявшие столярную продукцию и кухонную мебель в Польшу и даже в Германию. Молокозавод, рыбные артели и мясокомбинат отгружали масло, сметану, творог, колбасы, ветчины, копчёных судака, леща, миногу, щуку в торговую сеть Вильно и Варшавы. В городке изготавливались кирпич, черепица, туристические и рыбацкие лодки, бондарная, скобяная, кожевенная продукция… До войны здесь не знали безработицы.

Городок и окружавшие его сёла были многонациональными, в них издревле мирно уживались поляки, литовцы, белорусы, латыши, русские, евреи… И сейчас действовали костёл, православная и униатская церкви, лютеранская кирха. Мрачным памятником укора режиму геноцида стояли руины взорванной литовскими фашистами синагоги.

Немцы за три года оккупации выжали из городка и округи все соки, часть польского и белорусского населения угнали в Германию на принудительные работы. В ходе летнего наступления сорок четвёртого года советские войска взяли городок настолько быстро, что бежавшие немцы бросили на путях десятки составов с продовольствием, боеприпасами, техникой. Городок и железнодорожная станция оказались почти не разрушенными.

Жизнь в городке и округе постепенно налаживалась. Стали возвращаться из угона люди, демобилизованные из народного Войска Польского и Красной армии поляки и белорусы, из северных районов республики потянулись литовцы. Открылись два райповских магазина, школа, детский садик, поликлиника, библиотека, клуб… Заработали кирпичный, черепичный и асфальтобетонный заводы, механические, бондарные и мотороремонтные мастерские.

По воскресеньям разодетые в яркие наряды торговки и покупательницы, суровые, молчаливые крестьяне заполняли гудящий, словно улей, рынок. Торговые ряды ломились от мяса, сала, рыбы, овощей, фруктов. Казалось, торговали всем: сделанными из бочек печками-буржуйками, саморучно изготовленным сельхозинвентарём, конской упряжью, ношенной и ручной работы обувью, игрушками, папиросами, табаком-самосадом… Самым ходовым товаром были ватники, фуфайки, калоши, штопаная-перештопаная советская форма и форма бывших литовской армии и Войска Польского. Немецкую форму не уважали. Плохого она была качества, быстро изнашивалась.

И всё бы было ничего, только жизнь городка отравлял военный гарнизон. Вернее, его командиры, ненавидевшие поляков и литовцев, в каждом из них подозревавшие пособников фашистов и жирующих кулаков.