Книга Операция «Сентябрь», страница 95 – Сергей Трифонов

Автоматчики из «доджа» разоружили караульных и посадили их тоже в автозак. По приказу Илюхина старший сержант с тремя бойцами заняли блок-пост и приступили к дежурству. Синицу Илюхин пересадил в «студебеккер» с автоматчиками и приказал двигаться первыми, у ворот контрольно-пропускного пункта не останавливаться, а ехать прямо к штабу.

Мощный трёхосный «студебеккер» на полном ходу снёс ворота КПП и, не тормозя, направился к штабу. Автоматчики, выпрыгнувшие из второго «доджа», разоружили ошарашенный караул. Штаб уже был взят под охрану людьми Илюхина.

В полутёмном коридоре второго этажа здания звук от топота сапог Илюхина и Синицы по крашеному бетонному полу эхом отражался от потолка и голых стен. В коридоре не было ни души, будто это и не штаб батальона, а мрачный тюремный каземат. Илюхин вынул из кобуры ТТ, Синица сделал то же. В приёмной командира за столом с телефонным аппаратом сидел лейтенант. Увидев незнакомого майора, он вскочил и потянулся к кобуре. Синица вырвал у него пистолет и спросил:

— Извеков у себя?

Перепуганный лейтенант что-то хотел сказать, но не смог, только утвердительно качнул головой. Илюхин ударом ноги отворил дверь и первым вошёл в кабинет. Извеков сидел за большим столом. В правой руке он держал ТТ, в левой блестел большой трофейный «парабеллум». Извеков был пьян. Его лицо исказилось злобой, во взгляде безумная ненависть. Он выстрелил без предупреждения. Но неверная рука дрогнула, пуля прошла у левого плеча Илюхина и уткнулась в стену. Илюхин выстрелил почти одновременно. Извеков вскрикнул и выронил ТТ, из его пробитой ладони на стол закапала кровь. Подоспевший Синица вырвал у Извекова «парабеллум» и заломил его левую руку. Вошедшие автоматчики перевязали комбата и увели в автозак.

Двое суток Илюхин с Синицей допрашивали офицеров, старшин, сержантов и солдат, милиционеры — потерпевших и свидетелей. Утром третьего дня в гарнизон прибыли ошеломлённый случившимся заместитель командира дивизии и начальник особого отдела, с благодарностью крепко пожавший руку Илюхину. Автозак и «студебеккер» увозили в Вильнюс полтора десятка военных, нарушивших присягу и совершивших тяжкие уголовные преступления.

Прощаясь, Илюхин обнял старшего лейтенанта Синицу и, улыбнувшись, сказал:

— Главное — не дрейфь! И помни, для нас с тобой война ещё не скоро закончится.

— А вы, товарищ майор, теперь в Вильнюс?

— Увы, мой друг… Поеду дальше собирать урожай из таких вот фруктов, как твой Извеков. Ну, будь здоров.

В штабе опергруппы собрались начальник райотдела милиции подполковник Армалас, начальник ОББ райотдела милиции майор Букайтис, замначальника райотдела МГБ капитан Урбанавичюс, командир батальона особого назначения внутренних войск МВД СССР майор Ватрушкин, капитаны Стойко и Нестеров. Офицеры курили, тихо переговаривались между собой. Все были напряжены, нервно перебирали руками ремни портупей, то и дело поправляли кобуры.

Отворилась дверь. В сопровождении подполковников Савельева и Лужина в кабинет вошёл министр госбезопасности Литовской ССР генерал-майор Ефимов Дмитрий Ардалионович. Невысокого роста, грузный, с крупным лицом, волевым подбородком и большим лбом; тёмные волосы зачёсаны назад; усы аккуратно подстрижены. Цепким, буравящим взглядом окинув присутствующих, он занял место во главе стола, указал Савельеву и Лужину сесть рядом с собой и низким, слегка дребезжавшим голосом приказал: