Книга Полет Пустельги, страница 181 – Сергей Трифонов

Правительство Шлейхера тем временем стало испытывать непреодолимые трудности в своей работе. Не имея парламентского большинства, оно не сумело в рейхстаге провести ни одного важного закона. Фракция НСДАП стояла насмерть. Подобная ситуация неминуемо должна была привести либо к смене правительства, либо к новым изнуряющим страну парламентским выборам. Президент Гинденбург, понимая это, а также под воздействием руководства армии и в первую очередь своего сына генерал-майора Оскара фон Бенкендорфа унд фонд Гинденбурга, крупных банкиров, после консультаций с лидерами фракций рейхстага, фон Папеном и Гитлером принял решение предложить последнему пост канцлера и сформировать коалиционное правительство. Тридцатого января тридцать третьего года Гинденбург подписал указ о назначении Гитлера канцлером. Партия и ее фюрер одержали крупнейшую победу.

Все это, а также многие детали драматической борьбы НСДАП во главе с Гитлером за власть я узнал позднее от Геринга, Гесса, Геббельса, Розенберга, других лидеров партии. Но, конечно, самую ценную информацию я почерпнул из многочисленных разговоров с Гитлером, которые мы вели с ним на протяжении последующих двенадцати лет напряженной работы и дружеского общения.

Я был, безусловно, счастлив победе Гитлера. Но будущее пугало своей неизвестностью. Особенно меня волновала Доррит.

Берлин. 12 мая 1945 года

Грабин с Савельевым отправились на доклад к Вадису. В приемной дежурный адъютант приветливо поздоровался с ними за руку, сообщив, что генерала срочно вызвали к маршалу Жукову. Но Вадис велел им дожидаться. Пока пили чай, приемная наполнилась генералами и старшими офицерами, гражданскими лицами. Отворилась дверь. Вадис энергично вошел в приемную, остановился в центре, оглядел присутствовавших. Увидев Грабина с Савельевым, скомандовал:

— Ко мне.

Генерал снял китель, устало опустился в кресло. Разрешил сесть офицерам. Грабин стал доставать из пухлого кожаного портфеля папки с документами.

— По вашим лицам вижу, пришли не с пустыми руками, — генерал нетерпеливо заерзал, — докладывайте.

— Товарищ генерал-лейтенант, — Грабин волновался, его выдавал чуть звенящий голос, — считаем, что дело об установлении факта смерти Гитлера и Браун и об идентификации их трупов в целом завершено.

Глаза Вадиса вспыхнули. Он сразу не нашелся, что ответить. Ему, опытному, как он полагал, оперативнику, было невдомек, как можно за такой короткий срок, при отсутствии достаточных исходных сведений, в условиях всеобщего хаоса после взятия Берлина размотать такой сложный клубок. Он весь горел. Его лицо стало покрываться красными пятнами. Он встал, обтерся платком, приоткрыл окно. Слова полковника не вызвали радости, но заронили неосознанную пока тревогу. В таком состоянии он всегда переходил на «вы».

— Продолжайте, полковник.

— Товарищ генерал-лейтенант, нами выявлено последнее недостающее звено. Мы нашли, задержали и допросили некую Кети Хойзерман, ассистентку профессора Блашке, который на протяжении длительного времени являлся личным стоматологом Гитлера и Браун. А также ортопеда Эхтмана, изготавливавшего этим особам зубные протезы. Ими по памяти были сделаны схемы челюстей Гитлера и Браун. Хойзерман и Эхтман опознали фрагменты челюстей трупов мужчины и женщины, обнаруженных во дворе рейхсканцелярии. Кроме того, благодаря Хойзерман нам удалось найти рентгеновские снимки челюстей Гитлера и Браун. Так вот, товарищ генерал-лейтенант, — Грабин достал из папки и протянул Вадису документы, — рентгеновские снимки, графические изображения челюстей и сами челюстные фрагменты полностью сходятся. Протоколы допросов Хойзерман и Эхтмана также подтверждают все ортопедические изменения в зубных рядах Гитлера и Браун, в том числе наличие особого вида и формы золотых протезов, изготовленных в последний год. Уверенны, товарищ генерал-лейтенант, достоверно установлен факт смерти Гитлера и Браун, и трупы их идентифицированы.