Книга Полет Пустельги, страница 182 – Сергей Трифонов

Вадис бегло просмотрел протоколы допросов стоматологов, акты опознания ими фрагментов челюстей, заключение судмедэкспертизы, фотографии и рисунки, долго сидел, насупившись, как будто не замечая офицеров и думая о своем. Вошел адъютант и поинтересовался, примет ли Вадис прибывшего генерала Берзарина?

— Нет. Извинитесь перед ним за меня.

Когда адъютант затворил дверь, генерал спросил:

— Где Блашке?

— Блашке исчез из Берлина вместе с Морелем, бывшим личным врачом Гитлера, 24 или 25 апреля, — Грабин поглядел на Савельева, как будто прося у него поддержки.

— Разрешите, товарищ генерал-лейтенант? — Савельев встал, одернул китель, достал протокол допроса Ганса Баура. Вадис кивнул.

— Из показаний допрошенных, в том числе группенфюрера СС Баура, личного пилота Гитлера, — Савельев передал Вадису протокол допроса Баура, — Блашке вылетел 24 апреля из Берлина в Бертехсгаден. Возможно, он задержан там контрразведкой союзников. Было бы правильным сделать им запрос по этому поводу. А если бы они еще и копию его допроса нам переслали, было бы вообще здорово.

Вадис сделал пометку в блокноте, вернул документы Савельеву и обратился к Грабину:

— Где сейчас эти Хойзерман и Эхтман? Я сам хочу их допросить. Они у вас?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Мы их отпустили по домам, взяв с них подписку о невыезде.

Генерал рассвирепел. Со всей силой треснул кулаком по столу, отчего на пол полетели документы, ручки, карандаши. Он взревел:

— Как отпустили?! Под какую такую подписку?! Кто разрешил?!

— Мы им обещали, товарищ генерал-лейтенант. Да и вернуть их нет никакой проблемы, — Грабин даже растерялся.

— Как это обещали? — не унимался Вадис, — Вы что, совсем сдурели? Вы хоть понимаете, что они наверняка уже сбежали из города или легли на дно. В лучшем случае задержаны оперативниками НКВД? Тогда мне перед Серовым унижаться придется, прося его разрешения на дополнительные допросы. И все из-за вас, болванов.

Генерал приказал Грабину:

— Звоните своим. Чтобы немедленно нашли и задержали стоматологов.

Грабин позвонил и отдал приказ на задержание Хойзерман и Эхтмана. Но Вадис не успокоился. Теперь он обрушился на Савельева:

— Подполковник! Вы что, чем-то обижены по службе? Или заболели?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — выпалил Савельев, встав перед Вадисом по стойке смирно. Гнев генерала застал его врасплох.

— Так почему же тогда всякие дурацкие рапорты пишите?! А ваши начальники, — генерал ткнул пальцем в Грабина, — ничего не знают. Вы что же, не соображаете, что в условиях неоконченной войны, накануне столкновения с Японией никто из офицеров военной контрразведки демобилизовываться не собирается?

Вадис нажал кнопку вызова. Вошел адъютант.

— Коньяку мне.

Адъютант быстро достал из шкафа поднос с бутылкой коньяка, поставил на него три рюмки, блюдце с нарезанным лимоном, приготовился разливать.

— Этим не наливать, — генерал кивнул в сторону офицеров, — мне налей в стакан и иди.

Он в два глотка опорожнил стакан и убрал в шкаф поднос.

— Пока я отсутствовал, мой зам, генерал Мельников, ваши документы рассмотрел. Но, будучи человеком дальновидным, он в соответствии с приказом Абакумова ваше личное дело направил в Москву. А сегодня мы получили телефонограмму из Главного управления, в которой мне приказано вас, подполковник, направить в распоряжение Главного управления военной контрразведки Смерш. Ну что, Савельев, рады?