Книга Операция «Пепел», страница 7 – Валерий Барабашов

— Про Светку что ж не спрашиваешь?

— А чего про нее спрашивать? – Реут поднял на Галину удивленные глаза. – С ней что-то случилось?

— Чего с этой телкой распутной может случиться?! – усмехнулась Галина. – Замужем была, ребенка нажила. Теперь снова одна. Там же, в больнице, работает.

— Ну и бог с ней. – Реут вздохнул, опустил голову. Говорить о Дольниковой он не хотел. Тем более выказывать какие-то намерения в ее отношении. Никто не должен знать его мыслей, никто! Даже собственная жена! Вон как настороженно встречает его, как чужого. Вполне возможно, что ее свояк, Юрка Малыгин, который служит в их райотделе милиции, предупредил: ты, мол, Галина, только мигни, если что, мы твоего рецидивиста скрутим в бараний рог в один момент. Теперь за ним во все глаза следить будем.

— Кто же у нее? – нейтрально спросил Николай, чтобы поддержать разговор. – Ребенок-то. Мальчишка или девка?

— Девчонка. Три года уже. Видела как-то их на улице.

— Здоровается Светка?

— Нет, отвернулась.

— Бог с ней, – повторил Реут. – Хотя сучек таких… – он скрипнул зубами, потемнел лицом.

— Ты ее не трогай, Коля, не вздумай! – заволновалась Галина. – За тобой теперь сильный погляд будет. Что с ней случится – с тебя первого спросят.

— Что я, маленький, не понимаю?! – Реут стал нервно закуривать. – Пусть живет, пацанку свою ростит. Мне снова на зону идти западло, хватит. Но я тебе, Галюсь, и тогда, и сейчас говорю: ни за что она меня посадила. Дал бы денег за ее блядские штучки, и все было бы тип-топ. А так… – Он тяжело вздохнул, провел рукой по стриженым волосам. – В баню бы сходить, попариться. Спал и видел: полок, веничек, пивка бидончик… Ах!

— А чего ходить, я же ванну поставила.

Галина засуетилась, повела его в пристрой – большую комнату, обложенную внутри кафелем, где на зависть любой женщине стояла просторная круглая какая-то ванна. Да и сама комната удивляла размерами. Тут стояла и стиральная машина, и стол для глажки белья, и шкафчик, и даже трюмо.

— Ну, Галюсь, ты даешь, – не сдержался от похвалы Реут. – Тут у тебя танцевать можно. Дорого стало – пристроить-то?

— А, один раз живем, – легко махнула она рукой. – Раздевайся, сейчас я тебе воду нагрею. Это быстро.

…Накупавшись, Реут, розовый и посвежевший, чинно сидел за столом, попивал водочку и уминал домашнюю закуску. Галина, подпершись кулаком, смотрела, как он ест, подкладывала ему куски послаще, вздыхала каким-то своим мыслям. Говорили они мало, все было понятно, а тратить слова попусту им обоим не хотелось.

Пришла с каких-то вечерних курсов Катя. Реут поначалу и не узнал падчерицу. За четыре года она выросла, превратилась в девушку. Красотой Катя не блистала, наоборот, стала больше походить на мать: такая же скуластая, с крупными чертами лица, вся из углов и резких движений. Совсем портили Катю крупные несуразные веснушки, они прямо-таки лезли на нос и щеки, портили девушку окончательно. Катя по этому поводу явно комплексовала, все старалась сесть так, чтобы отчиму открывалась меньшая часть ее лица, чтобы на него падала от абажура тень. Наверное, Галина провела с дочерью какую-то подготовительную беседу, потому что Катя ничуть не удивилась, когда увидела Реута за столом, сказала вежливо:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Катюша.