Книга Хочу вспомнить все, страница 126 – Марина Линник

— Ради того, чтобы жили хорошо не только богатые, а все. Коммунизм – это идея равенства.

— Разве для того, чтобы построить новый мир, необходимо разрушить всё до основания?

— Да, контра, мешающая нам строить светлое будущее, должна сдохнуть, – отозвался мужчина, исподлобья поглядев на меня.

— Что ж, – хмыкнула я, – по крайней мере от одного убийцы я избавлю общество.

Я прицелилась и… в этот миг раздался истошный вопль Семенова, закричавшего от страха. Как и любой низкий человек без нравственных идеалов, Сергей был настоящим трусом. Как говорил Гёте, «трус посылает угрозы только тогда, когда он уверен в безопасности». Столкнувшись лицом к лицу с реальной угрозой, Сергей Владимирович Семенов повел себя как слюнтяй, как тряпка. От неожиданности я даже опустила револьвер, потому что не могла поверить собственным глазам. Вместо злобного, свирепого убийцы, каким я представляла его все эти годы, передо мной лежал не заслуживающий никакого уважения ничтожный человечек, который от страха за свою жизнь… обмочился. Жалкое зрелище!

— Н-не убивай! – заикаясь от испуга, зачастил он. – Обещаю, я ничего не сделаю тебе… Я… я… вернусь в Россию, сменю профессию, уеду в деревню, буду работать на земле… только… н-не убивай!

— Убивать тебя? – смерив его презрительным взглядом, усмехнулась я. – Да ты и так уже мертвец!

Не глядя больше на него, я вернулась к столу, положила пистолет в сумочку и вышла из комнаты.

— Я найду тебя! – услыхала я позади себя хриплый голос. – Слышишь? Я найду и раздавлю, словно блоху!

Ничего не отвечая, я захлопнула дверь и спустилась в холл.

— Что у вас там произошло? – спросила меня хозяйка гостиницы, мадам Лекур. – Жильцы жалуются на громкие крики. Вы поругались?

— Между влюбленными иногда случаются разногласия, – рассеянно произнесла я. – Все пройдет…

— Мсье пока останется? – поинтересовалась мадам, поглядев на лестницу.

— Он устал, пусть поспит, не тревожьте его до утра.

— Так за номер доплатить нужно… это ж целые сутки получаются.

— Вот, – протягивая ей несколько монет, ответила я.

— Ах, как хорошо, спасибо, мадемуазель, – пряча деньги в карман, пробормотала повеселевшая хозяйка. – А вы придете завтра, мадемуазель? Комнатку-то оставлять? – лукаво поглядев на меня, спросила хитрая женщина. – Если да, то доплатить не мешало бы еще. А то уйдет она другим постояльцам. Я женщина слабая, помочь некому…

— Кто-то из классиков сказал: «Ты живешь мгновением – подумай, что будет завтра»… Прощайте! – не отвечая на ее вопросы, проговорила я и вышла из гостиницы.

О том, что произошло вслед за моим уходом, я узнала от мадам Лекур в тот же вечер.

— Хм, – проворчала хозяйка гостиницы, глядя мне вслед, – что мадам имела в виду? Она странная какая-то сегодня. Впрочем, этих великосветских красоток вообще не понять. Имеют богатых мужей, деньги, положение, могут не горбатиться, как я, с утра до ночи. Чего еще надо-то? Так нет. Шляются по дешевым гостиницам в поисках развлечений. Ну, вот эта, например. Сразу видно, что из благородных. Воспитанная, дорогими духами пахнет. И все туда же. Где, скажите на милость, подобрала она такого нищеброда? Да на него и смотреть-то противно, не то чтобы с ним спать. Ну да ладно, – немного подумав, произнесла она. – Пойду, поднимусь к ним и попрошу мсье заплатить за продление номера. Не скажу, что мадемуазель уже внесла плату. Ничего, не обеднеет. А покуда тот пьяный, отдаст все, что имеет. Завтра протрезвеет, так и полфранка не получишь. А сейчас…